Самая скучная рок-группа в истории

5 мая, 2014 | 2924 3

3 мая в Благовещенске состоялся концерт рок-группы из культурной столицы нашей страны — петербуржцы Animal ДжаZ выступили в «50/50». За несколько часов до начала выступления MOJO посетил пресс-конференцию, на которой вокалист Александр Красовицкий поведал нам о любви, съемках в кино, а еще назвал свою группу самой скучной в истории человечества.

— Вы в Благовещенске первый раз? Как вам город?
— Прекрасный. Пока гулял даже сделал пару фотографий для Instagram. Был на улице Ленина, прошелся по набережной и закоулкам-дворикам. Приколов хватает. Хорошо, когда в городе ставят какие-то непонятные памятники, как, например, сердце на Драмтеатре. Круто, когда есть фишки, которые потом можно вспомнить.

— На улице фанаты узнавали?
— К счастью, нет. Есть и такое, что если кто-то узнает, то боится и не подходит. И правильно делает. Не нравится это дело. Я интроверт и не люблю, когда незнакомый человек оказывается ко мне ближе, чем хотелось бы.

— Планируете съездить в Китай?
— Для меня это последнее место, в котором хотелось бы побывать. Очень интересует культура и города Европы. Через несколько дней еду в Лиссабон, буду гулять там. Жизнь большая. Когда-нибудь и до Поднебесной доберусь.
 

— На концерте будете презентовать свой последний альбом «Фаза быстрого сна»?
— Ну, да. Правда, мы долго его везли. Сегодня мы представляем не столько новый альбом, сколько играем программу The best, т.е. то, что люди давно хотели услышать вживую.

— Вы выступаете в преимущественно в клубах. Более раскрепощенно себя там чувствуете?
— Все зависит от количества людей на концерте. В Питере-Москве давно уже играем в залах на три тысячи человек. Большое значение имеет население города. Не думаю, что имело бы смысл играть в тысячном зале в Благовещенске. Я с удовольствием выступаю на больших площадках. Мне нравится огромная сцена, по которой можно пробежать, прыгнуть. Маленькие клубы тоже хороши, потому что все рядом, можно почувствовать интимность, можно перемигиваться с кем-нибудь.

— С какого момента начали ощущать свою популярность? Был сингл, после которого «взлетели»?
— Мы до сих пор не чувствуем чего-то особенного. Бывает, что в Питере и Москве меня узнают на улице, но не так, чтобы рвали на части. Популярность — это когда выходишь из дома и проходу не дают. За последние два года на примере своих личных отношений видел это вблизи. Именно тогда тормозят у каждого ларька, а в магазине продавцы просят автографы. Мне, к счастью, спокойно живется. Я даже могу свободно передвигаться на метро. Это очень удобно. Могу жить за счет музыки, зарабатывать на ней, позволить себе уикенд в Париже, если захочу и, при этом, меня не тяготят лишние контакты на улицах.

— Почему у вас нет песен на английском?
— Английским я не очень-то и владею. Вокал песни придумываю на англоязычной «рыбе». Это набор англообразных слов, которые между собой не связаны. Так вышло, что одну из таких песен услышал англичанин и недоумевал: слова вроде английские, а смысла никакого. У нас есть некоторые переведенные на английский песни, но они в «загашнике» и ждут своего часа. Используем только великий и могучий русский язык.

— Как думаете, почему русские группы даже если пишут песни на английском, то сильно не раскручиваются. Из разряда фантастики увидеть кого-нибудь из России на зарубежных фестивалях и в музыкальных журналах Запада?
— Потому что они неправильно и неактивно занимаются собственным менеджментом. У нас мало крутых англоязычных групп, но они есть. Например, On-The-Go. Сложно поверить, что это русский проект. Те, кто есть, не работают над тем, чтобы попасть на Запад. Вообще, сомневаюсь, что это правильно — петь в России на иностранном языке. Несмотря на то, что у нас растет прослойка людей, знающих английский, надо говорить на языке, на котором тебе сны снятся, которым ты любишь. Смешно, когда группа спела песню на английском и потом говорит: «Спасибо!». Почему бы тогда и не благодарить на английском и интервью на нем не давать. Конечно, круче быть здесь, особенно, когда половину слов в твоих песнях не понимают, чем ехать в Лондон и пытаться среди не менее крутых пролезть. На русском языке сложнее петь. Много согласных и сложная структура текста. В английском легко можно на два часа растянуть одно «Where», а в русском растянешь так же «Путь» и звучит несуразно. У них «халявный» язык. А у нашей группы нет цели попасть на Запад. Это, конечно, интересно, но я прекрасно понимаю, что для этого надо петь на английском, а чтобы это делать требуется думать на нем и им жить. Можно нанять человека, который переведет твои тексты или, еще лучше, напишет новые. Ради пафоса и «О, первая русская группа на билбордах» можно было бы это сделать, но, в конечном итоге, все равно будешь выступать в Москве, Питере и Благовещенске и чувствовать себя не менее прекрасно.
 

— Вы выступали на разогреве у Garbage и Red Hot Chili Peppers. Расскажите, как так получилось и каковы ощущения?
— Это то же самое, что пробиваться на Запад: все зависит от менеджмента. Разогрев — это пиар-ход, хороший шанс заявить о себе. Надо к этому относиться с пониманием. Если директор достаточно силен, то он может тебя всунуть в такие мероприятия. После этого люди начинают приходить уже на твои сольные выступления. Мы играли перед RHCP. Я их уважаю и мы общались за сценой, но никакого особого восторга это не вызвало. Собственные концерты лучше.

— С кем из российских исполнителей вам бы хотелось поработать?
— Мы никогда особо не хотели работать с другими. Как бывает: встретил человека, наладился с ним контакт и хочется его продлить. Так у нас было со Шнуром. С ним около пивного ларька познакомился наш гитарист. То же было и с группой «Каста». Если бы певица Максим не пришла к нам в гримерку после нашего концерта, на который ее привели друзья, не было бы совместных песен. Не хочется работать с незнакомым человеком. Творчество — это очень тонкий момент. Должно быть личностное уважение. У меня есть интерес к певице Земфире благодаря ее последнему альбому.

— Сколько концертов в году у вас бывает?
— Больше 100. Примерно 180 дней в году на гастролях и друг друга видим чаще, чем свои семьи. На самом деле, мы самая скучная рок-группа в истории человечества. Для меня всегда был сложным вопрос: «Вспомните что-нибудь смешное с гастролей». У нас ничего не происходит. Я после концертов еду в гостиницу спать. Нет ни танцев на столах, ни выкидывания телевизора из гостиничного номера. Обычный день: прогуляться, пресс-конференция, концерт, гостиница и ночной или утренний переезд. Мне нравится такая жизнь. Полная физическая свобода, но, конечно, не без одиночества.

— Вы снимались в фильме «Школьный стрелок». Расскажите о своих впечатлениях.
— Меня убили. За последнее время это было уже в четвертый раз: в трех клипах подряд и в фильме. Фильм снят по роману Стивена Кинга «Ярость», в котором парень убил учителя и полицейского. Плюс еще и наложилась история с московским школьником. Я играю того самого учителя. Как сказал режиссер, моя цель — сыграть так, чтобы вызвать жалость. Должен был быть таким хорошим, каким в жизни никогда не бываю. После того, как меня одели, накрасили, подумал, что мне и играть-то не надо. Роль короткая, но главная. Это дебютный фильм Вадима и Кати Шатровых. Они нам сняли два клипа: «Она» и «Паук». Очень понравилась актерская деятельность. Будет классно, если позовут еще.

— Есть два типа людей: те, кто пишут тексты, чтобы просто показать какую-то мысль, и те, которые под властью ситуации в песнях передают свои эмоции. К каким относитесь вы?
— Сразу к обоим. Песни у нас изначально пишутся без русского текста. Как начинается запись любой песни группы Animal Джаz? Мы встречаемся, кто-то приносит заготовку песни (например, я или гитарист), или на месте импровизируем. Я придумываю вокальную партию и в течении двух-трех часов идет репетиция. Это уже 90%. Тут и вся гармония, и аккорды, и партия каждого инструмента, только нет русского текста. Дальше начинаются мои мучения. Могу писать песню полгода-год. Слушаю каждый день то, что у нас есть и пытаюсь понять о чем я буду в ней петь. Осознание приходит в какой-то момент, после фильма или общения с каким-нибудь человеком. Тогда текст начинает накручиваться как сладкая вата на палочку.

— Группе в этом году исполняется 14 лет. Можете сказать, что вы сами растете, меняетесь и музыка вместе с вами?
— Если взять альбомы 2002 и 2011 годов, послушать их полностью, то понимаешь, что изменилось только качество звука, техника записи. И мы еще выросли в техническом плане, но только на немного, потому что никто из нас не играет по 10 часов каждый день на гитаре, не поет по 5. Мы уделяем внимание другим вещам. Я, например, думаю как лучше передать в текстах и песнях эмоции, которые пытаюсь показать. Надеюсь когда-нибудь написать песню, которая будет сама любовь. Хочется, чтобы каждое слово было к месту, подобно Маяковскому, который работал над своими текстами, как палач: одна строчка была переправлена раз по триста. У него и идеально все настолько, что ни одно слово ни заменить, ни подвинуть.

— Сейчас как раз весна и пора нежных чувств. Так что для вас значит любовь?
— Это тяжелый вопрос на сегодняшний день. Но это самое важное из того, что есть. Музыка и любовь это две вещи, которые составляют всю суть моей жизни. Если я болею и не могу петь, то чувствую себя неполноценным и ненужным человеком. Также и с любовью: если у меня нет близкого человека и взаимной любви, то ощущаю себя незаконченным. Это печальное чувство, плохое одиночество. Сейчас я влюблен, а в меня нет.

Уже на концерте, в промежутках между песнями под непрекращающуюся музыку, Александр продолжал вести диалог с гостями, шутил и философствовал на тему отношений, жалости, поиске счастья и любви, чем, несомненно, покорил пришедших. На месте он не стоял, был все время в движении и заряжал собой остальных. Само исполнение было невероятно эмоциональным. Казалось, что он заново переживает все чувства, связанные с композицией. От некоторых на глаза даже наворачивались слезы. Музыка была настолько проникновенной, что отдавалась по всему телу. Тем временем, люди в зале плотной стеной обступили сцену. Кто-то танцевал, кто-то активно жестикулировал в такт, покачивался или отбивал ритм ногой.

На протяжении всего вечера эмоции зрителей варьировались от улыбок и смеха до слез. Живое исполнение песен заметно выигрывало у студийных записей. Слова запечатлевались в памяти и уже на второй припев можно было свободно вторить толпе. Сам концерт, по словам солиста, был разделен на две части: «Джаз» и «Animal». Во второй части были лучшие синглы, каждый из которых был встречен бурными аплодисментами. Александр Красовицкий часто давал возможность залу петь, а в финале устроил флэшмоб с концовкой из песни «Суббота, 6 утра». Звук одновременно звучащих голосов был, как стук маленького сердца. Когда сцена опустела, зал не хотел отпускать музыкантов и звал их «на бис». Просьбы были услышаны, еще пара треков сыграна. Заключением стали легендарные «Три полоски». Один парень даже кому-то позвонил во время припева. Человек на другом конце провода, наверняка, был рад. Как и поклонники.

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке