Незаметный геноцид в отдельно взятом Благовещенске

21 марта, 2013 | 3630 9

В Благовещенске 113 лет назад жило около 40 тысяч человек. Из них — по меньшей мере 4 тысячи — это были китайцы. Каждый десятый, а то и девятый горожанин. Кроме того, «в сезон» наезжали сотни «вахтовиков». И, когда 2 июля с правого берега Амура по Благовещенску ударили пушки — все эти китайцы в глазах русских сразу превратились во врагов. Что и привело к трагическим событиям, которые современники поэтично назвали «Благовещенской утопией».

«Не подумали»

Как мы уже знаем, осада Благовещенска не была неожиданностью для русских. В мае-июне 1900 года китайский «Большой кулак» уже вовсю громил иноземцев в столице. Русским тяжело приходилось на КВЖД. Ходили слухи и о нападении на российскую территорию. В июне к военному губернатору Амурской области Грибскому являлись представители местных китайцев с вопросом, не лучше ли им будет пока временно удалиться с русской территории. Но губернатор велел передать, что они могут спокойно оставаться, так как «правительство великой Российской империи никому не позволит обижать мирных граждан». То, что случилось позже шло совершенно в разрез с его заявлениями. То ли не подумал Грибский, то ли наоборот — очень даже подумал…

 

Когда 2 июля началась осада Благовещенска, ни один китаец в городе на русских не нападал. Кто укрылся по домам, кто вообще бежал из города в сопки на севере (в районе нынешнего Плодопитомника). Несколько сотен таких беглецов уже вечером были пойманы казаками и под конвоем возвращены.

И уже 3 июля по инициативе благовещенского полицмейстера военный губернатор издает распоряжение о выдворении всех китайцев города и области за Амур. То ли для того, чтобы они не ударили в спину, то ли наоборот для их же безопасности. Именно этот неконкретный приказ привёл к жестокому убийству нескольких тысяч китайцев.

Бойня

О дальнейших событиях долгое время в России было не принято говорить вслух. Об этом написал в своей книге амурский издатель Кирхнер. Только после октябрьского манифеста 1905 года на всю Россию об этом сказал публицист Сонин. А в 1910 году вышла целая статья анонимного автора в «Вестнике Европы». Именно там события в Верх–Благовещенской станице были названы «Благовещенской утопией».

3 июля по всему городу ловили китайцев. Вламывались в дома, иногда избивали их, часто грабили. Утром 4 июля первая колонна двинулась в Верх-Благовещенскую станицу. Говорили, что число китайцев в ней достигало 5-6 тысяч человек. Хотя, исследователи полагают, что их было вдвое меньше. Вели колонну 20 вооруженных казаков и 80 новобранцев, у которых были только топоры! Пристав, командовавший операцией, отдал приказ этими топорами рубить всех, кто отстает. За колонной шли горожане определенного контингента, которые грабили трупы.

В Верх-Благовещенскую китайцев отправили потому, что Амур здесь был наиболее узок. Но и в самом узком месте ширина реки была более 200 метров. Казаки поселка присоединились к конвою, а начальство велело задержанным плыть на другой берег. Ни на лодках, ни даже на бревнах, а просто грести руками. Всем: старикам, женщинам и детям. Которые были в одежде с тюками вещей.

Когда первые вошедшие в воду китайцы почти сразу утонули, остальные идти отказались. Тогда их стали гнать — сначала нагайками, потом стрельбой в упор. Стреляли все у кого были ружья: казаки, крестьяне, старики и дети. После получаса стрельбы, когда на берегу создался большой вал из трупов, начальник отряда приказал перейти на холодное оружие. Казаки рубили шашками, новобранцы топорами. Спасаясь от них, китайцы бросались в Амур, но преодолеть его быстрое течение не смог почти никто. Переплыло на другой берег не более ста человек.

Лишь в одном случае в конвойных проснулось человеколюбие. Новобранец Яков Иевлев увидел в воде раненого 10-летнего мальчика, на глазах которого была убита в воде его мать. Иевлев, с разрешения начальника, вытащил раненого из воды и доставил в управление амурского воинского начальника, поместившего несчастного ребенка в лазарет.

 

В последующие дни, вплоть до 8 июля, такая же участь постигла еще три партии китайцев: 84, 170 и 66 человек. Большая часть из них также утонула. Чуть позже почти также был ликвидирован Маньчжурский клин — район за Зеей, где в нескольких поселках жили почти 8 000 китайцев. Правда, там большая часть успела бежать в Китай самостоятельно — а, значит, выжили.

Не для живы, а для наживы

Зачем был нужен этот локальный геноцид? Официальное оправдание: страх. Благовещенцы, которые использовали китайцев на черных работах, презирали их, вдруг увидели вокруг себя врагов. И из страха родилась агрессия. Но есть и иная мотивация.

После обороны по городу ходили слухи, что управляющий обществом пароходства по Амуру Макеев, предлагал властям перевезти китайцев на правый берег на пароходе. Но официального обращения купца по время расследования не нашли. Или не захотели найти.

Создается впечатление, что китайцев именно хотели убить. И желание это тянется чуть ли не с самого верха. Аресты китайцев сопровождались частыми грабежами. Если кто-то из русских укрывал китайцев — слуг или друзей — их считали чуть ли не предателями. Изгнание китайцев сулило немалые выгоды всем слоям населения. Во-первых, прибыль от грабежа. Кто-то обшаривал карманы, а кто-то опустошал огромные склады китайских фирм. Имущество убежавших и утонувших китайцев потом по дешевке распродавали «между своими». Многие на этом разбогатели. Еще больше жителей города получили возможность не отдавать долги китайским кредиторам. Китайские рабочие занимали многие ниши, потому что готовы были пахать за копейки, их изгнание позволило многим найти работу.

Публицист Сонин констатирует: «Значительную роль в жестокой расправе над китайцами и в ее оправдании сыграло у многих корыстолюбие, жажда наживы, возможность неуплаты долгов». И далее: «Для всех жителей Благовещенска было ясно, что губернатор прямо потакал расхищению китайского имущества. Многие в городе объясняли такое поведение тем, что и ему немалая толика перепала».

Наказание

Что же было в итоге? По факту истребления нескольких тысяч мирных китайцев было начато предварительное судебное следствие, которое потом свернули. В феврале 1902 года было испрошено разрешение на окончание дела без предания суду виновных. По результатам административного расследования губернатор Грибский был отстранен от должности, но был оставлен на службе. Официально его обвинили лишь в нераспорядительности — не отдал письменного приказа о депортации, ограничившись устным распоряжением, не проконтролировал техническую возможность переправы, не донес вовремя о случившемся по инстанции. Через некоторое время он бы назначен губернатором одной из западных областей империи.

Один из непосредственных исполнителей полицмейстер «за бездействие власти и нераспорядительность» был отстранен от должности. Помощник пристава, признанный виновным в том, что «при переправе китайцев через Амур вплавь, он не только не удерживал конвойных и частных лиц от насилий над китайцами, но и сам призывал стрелять по ним и рубить их топорами», был «уволен от службы без прошения и подвергнут аресту на гауптвахте в течение двух месяцев». Полковник Волковинский, отдававший примерно такие письменные приказы: «Нужно быть сумасшедшим и неразумным, чтобы спрашивать, что делать с китайцами; когда сказано уничтожать их, то и следует уничтожить всех без рассуждений», был также уволен от службы и арестован на гауптвахте в течение трех месяцев. Все остальные были полностью освобождены от всякой ответственности — не только судебной, но и административной.

Почти эпилог

Примерно дней за 10 до описываемых событий ихэтуани устроили погром в Пекине, который они захватили. Были перебиты и крещеные православные китайцы. После погрома тела 222-х из них удалось найти и опознать. Церковь всех их назвала мучениками и причислила к лику местночтимых святых. В 1903 году их останки перенесли в склеп с мраморными гробницами.

Тела благовещенских китайцев просто плыли по реке. Многих из них выбрасывало на отмели, где они лежали неделями и месяцами. В Верх-Благовещенской станице спустя 10 месяцев (во время расследования) в изобилии находили обрывки китайской одежды, кости тела, обломки черепов. Такое вот различное посмертие.

Совсем эпилог

Китайцы события июля 1900 года помнят хорошо. О резне мирных жителей там рассказывают детям в школе. Вот что написала в 2011 году в журнале «Вокруг света» французская журналистка Патрисия Шишманова: «На обратном пути в Хэйхэ мы делаем остановку возле развалин старинного города Айгунь… На месте бывшей крепости построено ультрасовременное здание — исторический музей. Водитель говорит, что для русских вход сюда закрыт, но француженку должны пустить. С правой стороны вестибюля вход: за тяжелой гардиной красного бархата слышны крики, выстрелы, трагический голос диктора. Служитель впускает меня в темный зал, в глубине которого светится громадное панорамное полотно — Благовещенск 1900 года, в разгар Боксерского восстания. На переднем плане — макет: игрушечные казаки изгоняют китайцев с русского берега Амура; горящие дома, валяющиеся трупы, тонущие в реке женщины и дети. Не надо знать китайский, и без комментатора понятно, что происходит». 

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке