Первые места в театре военных действий

1 апреля, 2013 | 1620 1

 

В 1900 году китайцы напали на Благовещенск. Это была настоящая война. И кровь настоящая и крики боли искренние. Но война при этом сильно напоминала театр. Потому все три недели сидения в осаде и боев у неё был зритель — пара десятков тысяч благовещенцев. Причем, театр был с элементами перфоманса — любой зритель мог оказаться участником кровавых событий. Порою это приводило к грустным, порою к весёлым ситуациям. О них, закрывая уже тему осады Благовещенска, и будет этот рассказ.

 2 июля 1900 года китайские повстанцы-ихэтуани, с частями примкнувшей к ним регулярной армии, начали обстрел Благовещенска. В городе практически не было войск — опасаясь удара в спину, власти изгнали за Амур всех местных китайцев, большинство из которых погибли.

 Лишь 4 июля большая часть горожан вернулась в свои дома. До этого несколько тысяч из них буквально дневали и ночевали в полях Астрахановки, благо стояла очень жаркая, сухая погода. Через пару дней война перестала быть страшной и стала просто интересной. 

5 июля обстрел Благовещенска стих, но едва горожане расслабились, как пришло известие о том, что несколько тысяч китайцев переправились через Амур ниже Зеи. Там они опрокинули крестьянскую дружину в 400 человек и гнали её почти до зейского перевоза. Когда из города подошли подкрепления врага уже не было. Одни вернулись на правый берег, другие — рассеялись по маньчжурским деревням на российской территории. Но по городу бегали люди, которые кричали, что сейчас китайцы перейдут Зею севернее и нападут на Благовещенск. Собственно, этот новый страх и стал причиной дальнейшего сожжения всех китайских сёл в Зазейском районе.

 «Зачищали» район от китайцев почти 5 тысяч крестьянских дружинников. Иногда им действительно давали отпор укрывшиеся вооруженные китайцы. В Гильчине крестьяне даже добыли офицерскую шапку китайской армии. Это не считая оружия. Но главной добычей были плуги, жнейки, бороны, молотилки, неугнанный скот. Из китайских сел только властям ополченцы сдали 1185 быков и 540 лошадей. На разбежавшихся свиней была объявлена всенародная охота.

 18 июля дружину распустили — вся волость от китайских сел была очищена. По счастью, большая часть их жителей сумели уйти в Китай заблаговременно.

 А в городе, на втором этаже в доме купца Шадрина, возникла театральная галерка с театральными же биноклями. В окне установили подзорную трубу и любовались в нее правым берегом Амура. В основном в разведывательных целях, но и ради любопытства тоже. 10 июля наблюдатели заметили, что из Сахаляна уходит часть войск, 11-го — какие-то торжественные похороны трёх, видимо, больших начальников. 

 С 14 июля в Благовещенск начали прибывать войска: по Амуру из Сретенска, с низовьев и пешим ходом. Амурскому губернатору подчинялись генерал-майор Александров, генерал-майор Субботич, полковник Сервианов, полковник Шверин. Генерал Ренненкампф до города даже не добрался — начал боевые действия ещё в пути. В начале июля в городе было 1080 штыков, 450 шашек, 670 человек городской охранной дружины и 10 пушек. С приходом подкрепления стало 6 батальонов пехоты, 500 казаков, 3 артиллерийские батареи и 2 мортиры. Это не считая уже сражающегося отряда Ренненкампфа.

 Началась подготовка к наступлению. В районе Маркова и Игнатьева в тайне делали понтоны из лодок. Для собранных войск готовили запас продовольствия – решили скосить китайский хлеб за Зеей. Опустевший китайский квартал переоборудовали под большой госпиталь и квартиры военным чинам.

 К штурму Сахаляна (Хэйхэ) готовились несколько дней. Населенный пункт был невелик. Вот как его описывали современники: «Против верхнего края Благовещенска расположен Большой или Старый Сахалян. В нем около сотни фанз, кумирня, ямынь, несколько десятков лавок и телеграфная станция. Торговал овощами с Благовещенском. Но главнейшее значение Сахалян имел, как место скупки золота, выносимого из тайги в Благовещенск хищниками, старателями и приисковыми рабочими… Малый Сахалян – сравнительно новая деревня, лежал на 1,5 версты ниже Большого. В нем было десятка 2-3 фанз».

 

18-19 июля городских добровольцев распустили. Надо сказать, этим горожане были крайне недовольны. Ополченцы со второго оборонительного участка — более 50 человек —  нашли оружие, выбрали старшего — ссыльного Александра Хекберга. И пошли проситься на войну. Они предложили поручику Колонтаевскому командовать ими. Колонтаевский выпросил у штаба разрешение на участие добровольцев в штурме Сахаляна и даже уговорил вернуть им нормальное оружие вместо того, что те раздобыли сами. Вот такое желание было сидеть «в партере».

 Апогей начался 20 июля в час ночи. С Верх-Благовещенской станицы начали переправу казаки. Затем на пароходе «Аргунь» начали перевозить пехоту. А в 4 часу утра из Зеи вышли сразу 4 парохода. Их цель была отвлечь пехоту и пушки китайцев от того, что потихоньку происходит выше по течению.

 Вот как это описывает очевидец — благовещенский издатель Кирхнер: «Лишь только пароходы вошли в Амур, как по ним был открыт страшный ружейный и орудийный огонь. Огонь от залпов как молния перебегал по берегу Сахаляна. Картина была грандиозная, и ею было можно любоваться с крыш городских зданий. Только свиставшие пули заставляли прятаться за печные трубы и карнизы».

 По-моему, потрясающе! Широкая ночная река, за Зеей сереет небо, вдали громады пароходов, а с дальнего берега – дым, пламя и грохот! А с крыш на всё это смотрят сотни зевак.

 

А в это время, почти не привлекая внимания, на севере от Сахаляна в Маньчжурской пади концентрировались русские войска, идущие из Верх-Благовещенской станицы. Во время переправы утонули трое. Когда китайцы двинулись против десанта, на правом берегу был уже целый пехотный батальон и 400 казаков. После жаркого боя, который начался в восьмом часу утра, к полудню китайские части отступили и рассеялись. После небольшого отдыха казаки были посланы в сам Сахалян. Они донесли, что городок вымер: нет ни войск, ни жителей. Повсюду начались пожарища.

 Ближе к вечеру все уже знали, что Сахалян взят. Горожане огромной толпой высыпали на набережную. Изучали наши окопные линии, любовались дымящимся китайским городом, который три недели наводил на них страх. Очевидцы рассказывают, что разгар таких выгулов за рекой началась активная стрельба. Зеваки всей толпой бросились в окопы, топча друг друга. А оказалось, на том берегу загорелись боеприпасы.

В 18 часов началась переправа обозов и резервов в Сахалян для дальнейшего наступления. И здесь пришлось выделить полторы роты пехоты и 20 всадников для одной очень важной миссии: не пускать горожан на правый берег. Буквально сотни благовещенцев искали лодки и рвались в Сахалян, чтобы своими глазами посмотреть на итоги утреннего боя. Для них театр продолжался. На опасности им опять было плевать. Но военные старательно «закрывали занавес».

 

Для Благовещенска это был конец войны, но на правом берегу она только начиналась. Уже на следующий день русским войскам предстоял тяжелый бой с укрепленной позицией под Колушанами. Затем взятие Айгуна. Захват всей Маньчжурии и совместный поход с войсками прочих европейских государств до самого Пекина.

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке