Стрижовые норы

3 июня, 2013 | 1083 0

Совсем недавно — 31 мая — Хабаровск отмечал свой день рождения. Юбилей. 155 лет назад солдаты 3-го Восточно-Сибирского линейного батальона основали пост Хабаровка. А командовал ими капитан Дьяченко. Яков Дьяченко вообще-то почил в чине полковника, но в истории он навсегда останется капитаном, ибо в этом чине повезло ему стать основателем столицы Дальнего Востока. Но немногие знают, что ранее этот капитан успел оставить небольшой и не очень приятный след в жизни Благовещенска.

После первой зимовки на Усть-Зейском посту в 1856-1857 годы, уцелевшие казаки, во главе с сотником Травиным, встретили новый сплав во главе с Муравьёвым-Амурским. Старый казак Травин отчитался перед генерал-губернатором, что на Усть-Зейском все благополучно, а затем показал высоким гостям кладбище, где лежало 26 умерших за зиму первопоселенцев.

В будущий Благовещенск приехало более тысячи солдат: 14 линейным полком командовал майор Василий Языков, а 13-м — уже упомянутый капитан Яков Дьяченко. В это время земли по левому берег Амура все еще принадлежали Китаю, до Айгуньского договора — еще целый год. Однако Муравьев-Амурский уже решил здесь строить город. Прямо на китайской территории.

Строить решили прямо на месте слияния Амура и Зеи. Строили, конечно, солдаты. Вот как описывал их работу русский этнограф Сергей Максимов, побывавший в Благовещенске в 1860 году: «Благовещенск пока только казарма, наскоро построенная, холодная, со сквозным ветром, с капелью потолков и крыш. Ладил ее линейный солдатик, у которого в первой раз в жизни очутился в руках топор ненадежной работы казенного Петровского завода. Дело солдатику этому дано на урок и на спех, оттого он и углы плохо приладил, он и пазы кое-как загрунтовал».

Но это еще не все. Мало того — КТО строил Благовещенск. Важно еще и КАК. Дело в том, что уже летом 1857 года в зарождающийся город ожидалось прибытие первых поселенцев. Согласно документам в том году на Амур переселилось 384 семьи забайкальских казаков. Очень важное примечание: 25 семей — добровольно, остальные — по жребию. О том, как это происходило – очень здорово описал Родион Семенович Иванов, один из первых урожденных амурчан. Он родился в казачьей семье в 1866 году. Уже во взрослом состоянии ему было поручено написать историю амурского казачества. Характерно то, что написана она живо, без прикрас и пафоса. 

«Ещё весною 1856 года все селения 2-й конной Забайкальской бригады облетело известие о вызове охотников идти переселенцами на Амур. Но таковых не нашлось, и пришло распоряжение о наборе переселенцев посредством жребия и назначения по усмотрению начальства… Всякий из них (казаков), вынувший билетик с роковой надписью «в Амур», носил вид приговоренного точно к смерти; родные его встречали ревом и плачем. Но что было тогда, когда тронулись в путь — трудно передать словами: и провожаемые и провожавшие, вцепившись друг в друга, ревом ревели; их силою растаскивали, связывали веревками и насильно клали на телеги; подростков стаскивали с крыш; старухи причитали, как над покойниками».

Вот здесь-то и появляется будущий основатель Хабаровска. Яков Дьяченко, на тот момент 40-летний уроженец дворянской семьи из Полтавской губернии. Начал службу в 1832 году, служил в кавалерии: в конно-егерском, драгунском и уланском полках. Через десять лет ушёл в отставку, а ещё через десять — в 1852 году — вернулся на службу в чине поручика. Но уже в линейную пехоту в Сибирь. Имел благодарности и всякие другие поощрения. Участвовал в сплавах по Амуру в предыдущие годы. И буквально за полтора месяца до прибытия в Усть-Зейский пост был произведен в чин капитана.

Именно он и предложил «ноу-хау» для первопоселенцев. Очевидец-топограф Михаил Венюков рассказывал, что Яков Васильевич предложил возвести для гражданских переселенцев мазанки – быстровозводимые жилища из плетней, которые обмазывались глиной. Якобы этому он научился во время службы в южно-русских военных поселениях. И около 20 таких времянок было построено. В них расселилось несколько десятков поселенческих казачьих семей.

«Мазанки эти, удобные в сухом климате южной России, оказались, однако же, слишком прохладными в суровой стране устьев Зеи, — писал Венюков. — Мне потом пришлось видеть эти дома летом 1858 года, то есть, после зимовки в них населения: наружный слой глины, которою был обмазан плетень, местами обвалился, и это, к вящему неудобству жителей случилось именно зимою. Смертность в мазанках была едва ли не сильнее, чем в армейских бараках».

Очевидцы объясняли недальновидность Якова Дьяченко тем, что тот служил в теплой Малороссии и не ведал, к каким последствиям приведет его новаторство. Однако же, из биографии ясно видно, что уже 5 лет капитан служит в Сибири и прекрасно знал о ее морозах. Уже до того он успел поучаствовать в амурских сплавах, а значит, был знаком и с местным климатом. Так что в неведении его упрекнуть трудно.

Видимо, не зря боялись забайкальские казаки ехать в богатый плодородный Амурский край. Многие из них погибли в первую же зиму. И если с первой зимовки погибших казаков запомнили поименно, то имена умерших в дьяченковских мазанках в зиму 1857-1858 годов история уже не сберегла.

Но казаки не остановились. Пока солдаты строили будущий город в районе Релочного переулка и ДВВКУ, переселенцы сместились восточнее и строили Усть-Зейскую станицу возле самой Зеи. Станица выросла недалеко от Амура между нынешними улицами Трудовая и Партизанская. До революции они так и назывались — Станичная и Казачья. Правда, уже тогда это были только названия. В 1858 году, когда Благовещенск  получил статус города, вся земля, вплоть до реки Зея стали городскими. И казакам велели перебраться выше по Амуру. Так появилась станица Верхнеблаговещенская, существующая рядом с Благовещенском и поныне.

А в тех ужасных мазанках жили еще не один год. Сергей Михайлов видел их и в 1860 году: «на самом берегу реки прилепились землянки — эти стрижовые норы, людские гнезда».

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке