Актер театра и кино Роберт Салахов. Вчера. Сегодня. Завтра.

Автор: Анна Пухова
23 августа | 1297 0

В начале августа любимец амурского зрителя, актер театра и кино Роберт Салахов вернулся в Благовещенск. Об испытании возвращением, бесценном творческом опыте, уроках прошлого, свободе выбора и о том, чего не хватает молодым артистам, большое интервью заслуженного артиста России журналу MOJO.   

– Роберт Илгизович, начну с того, что озвучу мнение многих театралов нашего города – добро пожаловать на Амурскую землю! Как вас встретили?  

– Я уже почти две недели здесь, но в центр как-то еще не выходил. Всё больше передвигаюсь по маршруту Мухина-Зейская-Драмтеатр. И вот на этом отрезке мне уже встретилось человек пять-шесть, которые с удовольствием здороваются, обнимаются, спрашивают. Кого-то я больше знаю, кого-то меньше, но приятно! Хочу сказать, что две амурские поклонницы не отпускали меня даже тогда, когда я находился в Севастополе. Они постоянно общались со мной через WatsApp и через «Одноклассники». Причем очень интересная ситуация. Одна зрительница – юная девушка, человек с ограниченными от рождения возможностями. А вторая, так сказать, возрастная женщина. Меня все эти годы общение с ними очень грело!  

– Насколько трудным для вас было решение вернуться  в Благовещенск? Ведь для кого-то возвращение – это практически поражение. Ваша точка зрения на этот счет? 

– Ну конечно, возвращаться для любого человека – это испытание. Тяжелое испытание и в физическом, и в бытовом плане. Все-таки в Севастополе у меня осталась семья. Конечно, я тоскую, я скучаю. Но в театре Черноморского флота (Драматическом театре имени Бориса Лавренева Черноморского флота – прим. автора) ситуация патовая. Люди в материальном смысле едва выживают. А я должен думать, прежде всего, о своих близких. И поэтому был сделан выбор в пользу возвращения. Вместе с  тем я нисколько не сожалею о времени проведенном в Севастополе. Помимо театра я успел попробовать себя в каких-то новых направлениях.  Киноработах. Дважды выступал в качестве ведущего парада на 9 мая. Вел парад на День Военно-Морского Флота. Занял призовое место в конкурсе среди актеров Крыма. Наградой стала недельная творческая командировка в Москву и возможность просмотра спектаклей, номинированных на «Золотую маску». То есть много чего интересного довелось пережить за два с половиной года в Севастополе. И это очень ценный опыт! Это опыт, которым я могу быть полезен здесь. И нет, я не считаю свое возвращение в Благовещенск каким-то поражением. Каждый имеет право делать все, что он хочет на этой планете Земля. Это свобода выбора каждого. А человек все-таки рождается свободным. 

– Роберт Илгизович, продолжая тему о свободе выбора, хочу сказать, что на театральной сцене ведь Роберт Салахов не заканчивается и даже не начинается. Приведу несколько интересных фактов из предыдущих интервью. 

Итак, вы родились 25 июля 1968 года в городе Оха Сахалинской области. С детства увлекались вокалом. Пели в хоровых и музыкальных коллективах. Обучались в музыкальной школе, профессионально играете на гитаре и баяне. То есть были предпосылки к тому, чтобы посвятить свою жизнь музыке и стать профессиональным музыкантом?

– Нет, музыкантом я никогда не хотел быть! По поводу профессиональной игры на гитаре и баяне – это неправда. Я действительно учился по классу баяна, где меня обучали играть и на гитаре, и на домбре. Но, к сожалению, это было не мое, и я это дело покинул. Вот чем я долгое время бредил, так это эстрадой. Мне очень нравился Лев Лещенко, и, особенно, Муслим Магамаев. Очень интересный он был. 

– Вам часто приходилось петь или может быть музицировать на сцене?    

– Да! Когда-то в Амурском театре драмы были спектакли, где мы пели вживую. «На бойком месте» Островского или «Стакан воды». Кстати в Севастополе меня очень активно использовали в живом вокале. Моя последняя премьера – это был мюзикл «Амуры в снегу» по комедии Фонвизина «Бригадир». Ставила его замечательный режиссер Екатерина Гранитова-Лавровская. Там все герои пели вживую. И это было очень интересно. Там же в Севастополе у меня был спектакль «Баба Шанель» по одноименной пьесе Николая Коляды. Сюжет построен вокруг 10-летнего юбилея народного вокального русского ансамбля. Я играл руководителя этого ансамбля. Соответственно, мне пришлось взять в руки баян и… Ой! (вздыхает) Изобразить несколько пассажей, петь, танцевать и так далее. Никогда ведь не знаешь, в какой момент твои детские умения понадобятся. В жизни, конечно, все пригождается.   

– Продолжим. В 1987 году вы окончили Сахалинский топливно-энергетический техникум. Почему был сделан этот выбор? Что вас от пения так резко в сторону топливной энергетики увело?

– Нет-нет! Это был Сахалинский техникум газовой и нефтяной промышленности. А факультет – «Бурение нефтяных и газовых скважин». Вы просто не жили в то время (улыбается). Тогда занятия спортом или любым видом искусства считались неосновным направлением. Все-таки нужно было получить рабочую специальность, это было нормально! Выбор в пользу бурения нефтяных и газовых скважин был сделан по доброму совету моей мамы. Она мне просто сказала: «Ты все равно уйдешь в армию. А до армии нужно получить хорошую рабочую специальность, которая в случае чего всегда могла бы тебя прокормить. Будешь ли ты артистом после армии или нет – это уже дело такое далекое. Важно, чтобы у тебя был диплом». Это раз. В общем-то, я и не планировал серьезно быть артистом. Это два. В то время мне больше нравилась история.  

– Два слова о детстве. Кем были ваши родители? 

– Папа был художник-оформитель, работал и во Дворце культуры нефтяников, и работал в кинотеатре. Поэтому я с раннего детства имел доступ к просмотру кинофильмов. Всех! (смеется). Мама у меня торговый работник. Она окончила Казанский техникум торговли и сделала очень неплохую карьеру сама: от простого товароведа до начальника базы бурового оборудования. Она была очень сильная женщина с абсолютно мужским характером. И нас с братом она поднимала одна, без отца. Брату был годик, мне семь лет, когда мама простилась с отцом. Это отдельная, очень длинная история. Потому она  всегда работала на двух или на трех работах. Это был человек очень трудолюбивый. Соответственно, на мне с раннего возраста было много обязанностей. Надо было ходить в магазин, отводить брата в садик, потом в школу, готовить... 

– И, тем не менее, с детства вы очень увлеченный человек. Направления разные: рисование, историческое моделирование солдат войны 1805—1812 годов, аппликации на одежде, игра в настольный хоккей, игра в нарды, разведение цветов. Ваши увлечения – это та же попытка максимально свободной реализации себя?

– Нет, мои увлечения – это сублимация неизрасходованной творческой энергии. Вот эти вещи – это же все были какие-то эпизоды. Нельзя сказать, чтобы я этим занимался всю жизнь. Когда лет 15 назад в работе появилось больше творчества, все силы начали уходить только на театр и большая часть увлечений сошла на нет.

Интересно с рисованием. Рисовал я, правда, с детства. Причем, как-то так получилось, что отец категорически запретил отдавать меня в художественную школу или в художественное училище. Как человек, связанный с этим делом, он считал, что если уж я хочу этим заниматься, то лучше не учится ни у кого, а пробовать самостоятельно, искать свой собственный уникальный стиль. И мне это очень помогло в профессии. Ведь если внимательно понаблюдать за работой актера, в принципе актер – это же инструмент.

Что касается моего давнего увлечения цветами, я действительно очень их люблю. Цветы меня успокаивают. У меня перед отъездом из Благовещенска их очень много было. Я пробовал выращивать разные. Дошел до лилий. Но у меня нет ни садового участка, ни огорода. Это все были вазоны и цветы на лоджии. Конечно, Крым в этом смысле более благодатный край, там я открыл для себя Фикус Бенжамина. Я влюблен в это растение. Я принес жене горшочек и говорю: «Смотри, я тебе принес Наташу». Она, мягко говоря, удивилась. Это сорт так называется – «Наташа». Увлекся бегонией – это очень капризный цветочек, но он такой благодарный. У меня сейчас они и лимонные, и бордовые, и алые. Розмаринчик там посадил под окнами. Ну и орхидеи, конечно, мои любимые!

– Хорошо. Тогда давайте поговорим о профессиональной деятельности. Вы уже упомянули, что за период нахождения в Севастополе, помимо театральных работ, были еще киноработы. Сколько на сегодня вами сыграно ролей в театре и кино? 

– (смеется) Но ведь это же не алгебра! Очень сложно сказать, потому что в одном спектакле у тебя может быть одна роль, а может три-пять. Но в любом случае – это где-то около 80 ролей в театре. В кино… Ну в кино за годы работы в Севастополе у меня получилось шесть сериальных ролей. Одна очень большая роль была здесь.  В 1995 году в Хэйхэ и Благовещенске снимали сериал «Русские соседи». Я играл главную роль, и это была действительно большая работа. И еще! Я, будучи студентом, при поступлении принял участие в съемках фильма «Мария Магдалина» с Ларисой Гузеевой. Тогда еще был Советский Союз, 1989 год. Фильм вышел в 1990 году, но в широкий прокат так и не попал. Однако его можно найти и посмотреть в интернете. Итого, восемь киноролей.  

– Несколько слов о вашем режиссерском опыте. 

– Дело в том, что мой педагог в институте Сергей Захарович Гришко (профессор, декан театрального факультета Дальневосточного педагогического института искусств, заведующий кафедрой актерского мастерства – прим. автора), с первого курса направлял нас именно на саморежиссуру. Так, еще в институте, мне удалось вместе с ребятами поставить два самостоятельных одноактовых спектакля, базируясь только на собственных наблюдениях и подсмотренных сценах из жизни. То есть, нельзя сказать, чтобы режиссура была для меня чем-то качественно-новым и принципиально отличным от того, что я делаю как актер. В работе над ролью актеру желательно обладать целостным режиссерским виденьем. И я таким виденьем обладаю. Мне так легче работается.  Ну и на сегодняшний день у меня есть официальная  режиссерская работа. Она у меня одна. Это спектакль «Не покидай меня…», поставленный  в Амурском театре драмы в 2014 году. 

– У вас есть желание продолжить развиваться в режиссуре? Может быть, поставить что-то еще на сцене Амурского театра драмы? 

– У меня всегда есть такое желание. И если у Амурского театра драмы возникнет во мне необходимость как в режиссере – пожалуйста! Я не буду настаивать, но если мне это доверят, я с удовольствием! Тем более, что моя работа как режиссера в «Не покидай меня…», получила очень положительные отзывы. И есть вероятность, что спектакль будет восстановлен в репертуаре к 9 мая следующего года. 

– Вернемся в день сегодняшний. После приезда вы в какие постановки Амурского театра вводитесь? 

– Я не совсем запомнил весь список. Но из того, что заявлено на гастроли, я буду занят в двух спектаклях. Во-первых, это «Горький хлеб Албазина» хабаровского режиссера-постановщика Вадима Сергеевича Гоголькова в роли китайского императора и воеводы Обухова. В них был занят Игорь Владимирович Булатов. Он по каким-то причинам не сможет поехать на гастроли, поэтому, в связи с производственной необходимостью, ввожусь я. И второе, я возвращаюсь в свою роль одного из Гоголей в спектакле «Ночь перед Рождеством» режиссера Игоря Яковлевича Афанасьева. Два других «Гоголя» с облегчением вздохнули – ух, наконец-то распавшееся два с половиной года назад авторское триединство восстановлено! Сейчас вечером у меня репетиция с молодым режиссером Анной Трояновой из Санкт-Петербурга. Она ставит одноактную пьесу «Алые паруса», где я буду играть отца Ассоль – Лонгрена. Я, естественно, очень рад возложенной на меня чести побывать в шкуре морского волка. 

– Только на сцене Амурского театра драмы вы играете порядка 25 лет. Опыт человеческий и профессиональный огромный! Свобода выбора не подталкивает вас к преподавательской деятельности? 

– Мне предлагали в свое время заняться преподавательской деятельностью. Но все-таки ты отвечаешь за судьбы людей. И никогда потом не должен их бросать! То есть это очень большая ответственность. Хотя нельзя сказать, чтобы в моей жизни не было опыта преподавания. Еще будучи студентом Дальневосточного педагогического института искусств, я подрабатывал в мореходном училище СПТУ №7 во Владивостоке. Там я руководил студенческим театром эстрадных миниатюр. Даже не столько руководил, сколько пытался организовать театральное пространство. Мои ребята участвовали и в городских мероприятиях, и в конкурсах художественной самодеятельности. Из этих семи-восьми постоянных ребят, двое, по окончанию мореходного училища, поступили на театральный. А один из них, Сережа Шолох стал очень известным артистом. Сейчас он работает в Москве в Театре «У Никитских ворот», много снимается. Кстати, в этом году он приедет сюда на фестиваль «Амурская осень». Мы с ним встречались в апреле этого года во время моей творческой командировки в Москву. Я думал, что Сережа изменился. Нет! Он такой же и остался. И в общей беседе мы с ним вместе выразили мнение, что я, наверное, не был каким-то педагогом в классическом смысле. Но я был авторитетным для него человеком, который сказал, что в жизни нет ничего невозможного. Попробуй, ты можешь быть неплохим артистом! И он стал артистом. Да еще и бардом. Сам пишет песни. Снимается в клипах. Ну, интересный такой мальчишка. Крепкий!

– Интересно ваше мнение, с точки зрения состоявшегося артиста, чего не хватает молодым ребятам? Вообще давайте так, молодые актеры, они какие? Они чем-то принципиально отличаются от актеров вашего поколения? 

– Ну, вот за эти два с половиной года я много молодежи отсмотрел в разных театрах и в Крыму, и в Москве. Вот в театре Черноморского флота мне в этом плане больше повезло. Там как-то ребята небогатые. Они не успокоенные, на двух-трех работах бегают и пляшут. Ну, как и я в свое время тоже! Однако по всей стране наблюдается тенденция, которая меня насторожила. Девоньки стали в творческом плане гораздо интересней. Они горят желанием, осваивают, рвут душу, пробуют докопаться до корней. То есть не просто роль-изображение, а роль как попытка вскрыть характер, показать причины, преодоление и дать надежду еще. Ведь это очень важно! Из театра уходит надежда. Может мне это только так кажется… А мальчишки в большинстве своем более пустые. Зачастую. Их работа скатывается в «сериально-киношное существование». На театральном сленге это называется игрой «с холодным носом». Ведь что сейчас вообще с театром происходит? Упор делается не на вызов сопереживания, а на вызов у зрителя личной ассоциации с тем, что происходит на сцене. В советской театральной школе нас учили, что зритель – это активный соучастник. А в настоящее время, мы пришли к тому, что зритель должен быть не столько соучастником театрального действа, сколько медитативным партнером. То есть, у зрителя пытаются вызвать воспоминания о подобных реакциях, которые происходили в его жизни. И в этом принципиальная разница! Театр, который уходит в прошлое, ставил проблему и давал надежду на выход из этой ситуации. Поэтому говорили, театр-храм. А в настоящее время, это больше театр-шоу. Естественно это отражается на молодых.     

– И, пожалуй, закончим мы ровно тем, с чего начали. Ваша дальнейшая жизнь – это все-таки Благовещенск? 

– Моя дальнейшая жизнь покрыта мраком и туманом (смеется). Я не зарекаюсь ни от чего. Но пока я здесь. Сейчас получил предложение от Татьяны Федоровны Бединой. Оно меня устраивает. И если все договоренности будут выполнены, я буду продолжать работать здесь. Вообще, мне бы хотелось остаться. Потому что на самом деле, вы недооцениваете Благовещенск! Мне нравится этот город. В Севастополе я очень тосковал. По снегу тосковал – снег там падал только один день в году. Новый год без снега. По друзьям своим скучал. У меня здесь друзья хорошие. Там мне не удалось обзавестись друзьями. Люди там хорошие, но они другие. Я все-таки дальневосточник. 

7 коротких блиц-вопросов специально для дальневосточника! Отвечать нужно не задумываясь, коротко, и, по возможности, честно.  

– У вас есть мечта, если есть, то какая? 

– Да, чтобы мои родные и близкие были здоровы. 

– Вы суеверный человек? 

– Да. 

– Семья или работа?

– Хм, все-таки семья, но они практически равноценны. 

– Самый смешной эпизод в жизни?

–  (смеется) Самые смешные нельзя озвучивать!

– Чего вы никогда принципиально, ни за какие деньги, не будете делать? 

– Таких вещей очень много, но убийство конечно.

– Роберт Салахов до отъезда из Благовещенска, Роберт Салахов в Севастополе и Роберт Салахов сегодня – это разные люди? Если да, то, что изменилось?

– Нет, так как я Лев по гороскопу, то человек постоянный.

Самое главное ощущение первых дней в Благовещенске, после возвращения? 

– Внутренняя гармония – я стал более спокойным. И я не знаю, кстати, почему. Просто, хорошо мне в Благе, да и все! 

 

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке