Им очень нравится обниматься

30 марта | 1790 3


В друзьях у MOJO очень много волонтеров. Да что говорить, сами сотрудники журнала часто оказывают помощь. В основном, конечно, это касается животных. В этот раз историей помощи пожилым людям, одиноким и бесконечно печальным, находящимся на излете непростой жизни, с нами поделилась волонтер Анжелика Гирель. Сложенную из грустных рассказов наших героев, мы и предлагаем прочитать ее вам сегодня.

«Я помочь хочу»

Февраль. Теснюсь на заднем сидении небольшой машинки вместе с собакой, которую мы везем из Свободного. Глаза понемногу закрываются. Собака греет ноги и сопит. И тут, откуда-то с переднего сидения доносится голос:
— Может, съездим в дом престарелых. Им так скучно там, они такие несчастные, всеми забытые. Давайте, девочки, я помочь хочу! 

Даша смотрит на меня огромными глазами, в стиле «песий взгляд». Как ей отказать? Уточняю, что нужно взять, когда лучше ехать, как себя вести. И какова основная цель нашего там пребывания. Останавливаемся на скромном: поговорить, уделить внимание, привезти необходимые вещи, которые старики просили, когда Даша была там в первый раз. По ее поверьям, одна бабушка даже хотела куклу!

В начале недели начинаем обсуждать в общем чате, кто и за что отвечает. К нашей безумной идее присоединяются расчудесные Женя и Юля. Меня просят сделать плакатики-объявления, которые будут развешаны по магазинам и организациям, и помогут нам собрать необходимые вещи.

Юля берет на себя роль водителя и кладовщика, который будет принимать вещи. Даша – организатор, который выяснит, пустят ли нас туда вообще. А Женя фонтанирует идеями на тему того, что еще необходимо.

Плакаты сделаны и развешаны, и уже к середине недели у нас был собран приличный баул с вещами. Верной идеей Юли было проверить внешний вид одежды. Хотя в объявлении и был пункт «новые, неношеные вещи», нами была обнаружена совершенно безумная синяя шапка-дуршлаг  и куртец с огромным пятном на спине. 

Первый наш звонок в дом престарелых был такой же странный, как и последующие. На предложение помощи, нам ответили, что у стариков все и так хорошо. Но, подумав, предложили приехать и вымыть полы. Обрадовавшись, что все очень здорово и беспроблемно, мы начали названивать в отдел соцзащиты, где нам выдали номера и адреса одиноких стариков, которым будет за радость любая помощь и немного общения.

«Всем сейчас некогда»

Утро субботы. Натягиваю куртку, попутно запихивая в рюкзак фотоаппарат и штатив. На машине подхватываем с собой Женю, которая настойчиво предлагает купить пенсионерам по шарику с гелием и коробке конфет. Говорит, что им такое будет приятно. Верим на слово, выполняем.

Двор по первому адресу встречает каким-то внеземным декором, но нам нравится. Делаем звонок бабушке. Да, она дома и ждет.

Дверь нам открывает, улыбаясь при этом, приятная пожилая женщина в косыночке. Впускает, приговаривая, что долго говорить у нее не получится, хоть и хочется. Она обещала приехать к внучке. Переглядываемся. Внучка? Нам, кажется, давали адреса одиноких людей. Ну да ладно. Проходим в скромную, но чистую и уютную комнатку. Сразу предлагают чай и «хворост». Вежливо отказываемся, обманываем, что позавтракали в столовой. Неудобно заставлять бабушку суетиться. Очень стыжусь фотографировать. Хочу робко спросить не против ли хозяйка дома, но не успеваю. Бабушка с упоением и нежностью уже рассказывает о своей жизни.

— Я же дитя войны, девочки. Нас немцы брали в плен. Меня, маму, братьев и сестер. Мама нас там уберегла. Тяжело так было. Голодно. Вещи закапывали в земле. А когда все закончилось, нас освободили. Подросла, пошла в техникум учиться, стала мастером по керамике. Работала на заводе.

Сидим, не перебиваем, бабушке есть что рассказать. А глаза ее делаются все грустнее.

— У меня муж был, умер. Ушел. Не знаю, может, в небо ушел. Воспаление легких было, может, врачи ошиблись, лечили неверно. Или судьба такая. Осталась я одна с двумя детьми. Вот здесь я, муж, сын наш.

Бабушка крепко прижимает к себе черно-белое фото. Молчание становится неудобным. Его прерывает Юля.

— Вы тут такая красивая, сколько вам тут лет?

Бабушка смеется.

— Так вот, как мужа потеряла, так тяжело было. Два сына ведь. Я на трех работах работала. Пока сыновья спали, я бежала подметать подъезд. Однажды сын меня за этим занятием увидел и запретил мести. Сам нашел подработку.
— А сейчас дети навещают, помогают?
— Знаете, молодежь, всем сейчас некогда. Бывают редко. Сын тыкву привез недавно, дома девать некуда, подумал, что я с ней что-то сделаю. Невестка «хворосту» напекла, привезла. Вы угощайтесь, девочки! 

Дальше спрашивать еще более неудобно:

— А может, вам нужно что-то. Из вещей, например? У нас есть хорошие. Посмотрите?
— Да. Хочу курточку на весну себе, может, шапку…
 

Начинаем ощущать себя цыганами. Выносим на середину комнаты огромный баул с вещами, пытаясь найти куртки и шапки. Вуаля, они найдены. Бабушке очень неловко все это мерить. Стесняется ужасно. Да и мы тоже. Лучше всех справляется Женька.

— Какой цвет вам к лицу? Как думаете, хорошо вам будет? Давайте еще шапочку подберем.

После «Модного приговора» бабушка остается довольна. Мы убираем оставшиеся вещи обратно в сумку, и я прошу о фото. Она, улыбаясь, соглашается.

Уже обуваемся, но тут вспоминаем:

— А нам в соцзащите сказали, что вам нужна краска для побелки потолков?
— Да. Давно хочу ремонтик, сделаем потихоньку. Дети смотрели, сказали, что у меня все нормально. Но сделаем.
— Может, нам надо отряд добровольцев найти, чтобы побелить вам?
— Спасибо, девочки, но лучше только краску. А там сами побелим. Справимся все вместе.

На прощание бабушка нас обнимает и дает в дорогу немного божественной домашней выпечки. Уже выйдя из подъезда, Женя нам говорит, что отказываться от маленьких презентов нельзя — им приятно нам что-то дать. Молча соглашаемся.

«Да кому я нужна...»

В машине пытаемся дозвониться следующей бабушке. Та берет трубку и интересуется, зачем нам приезжать. Несколько раз повторяет, что ей нужно сделать ремонт. Позже добавляет, что все же нас ждет. Значит, едем.

Открывает дверь очень милая на вид старушка. Но настроена она чуть более воинственно, чем первая. Прижимаю фотоаппарат к себе снова. Вдруг, мне не рады. Проходим, интересуемся, как она поживает. 

— Ремонт надо сделать. Мне в соцзащите сказали, что придут волонтеры и сделают мне ремонт. Обои отклеились, сходите, гляньте.

Кухня чистенькая, аккуратная, но обои, действительно, сильно бросаются в глаза. Делаю кадр, берем на заметку, возвращаемся в зал. Тем временем, бабушка что-то рассказывает Юле.

— Мне бесплатно вставили два окна в том году. А в этом пошла, так мне сказали, что уже бесплатно не вставим, насчитали за окно много денег. Вот не знаю теперь.

— А сколько вам лет? — спрашиваю.

Бабушка с задором отвечает:

— А сколько дашь?
— Не знаю, лет шестьдесят, наверное.

Смеется. 

— Скажешь тоже, шестьдесят. Мне уже далеко за восемьдесят. Я как четыре класса закончила, сразу работать пошла. Тогда война только закончилась, ничего не было, работать некому. Вот и трудилась. Вам, наверное, не интересно это все?

Убеждаем ее продолжить.

— Когда в больнице от меня «уходил» муж, я на речку в окно смотрела, плакала. Как же я буду одна? А муж отвечал: «Будешь жить, дети и внуки есть».
— Они помогают, навещают?
— Редко бывают. Некогда — молодые же. На дне рождения, правда, были. Потоптались тут часик, уехали. Скучно им со мной.

Оглядываю квартиру, вижу фотографии с детьми, бережно вставленные в рамочки, детские игрушки.

— А вам из вещей что-то надо? У нас много чего есть!
— Туфли мне надо. В магазине недавно была, видела красивые, но не взяла. Может, кто свозит меня когда-нибудь, да куплю все-таки.
— А какой у вас размер?
— 31-33.
— Давайте с нашими ногами померим. У вас 37, наверное.
— Ну, может, и 37… Так, туфель у вас нет?
— Нет, к сожалению. Но мы запомним, что вам они нужны. Есть одежда. Показать?
— Покажите.

Опять играем  в цыганок. Начинает даже забавлять. Юля аккуратно выкладывает перед бабушкой новый байковый халат, еще с биркой. Бабушка накидывает его на себя и смотрит в зеркало.

— Да, хороший, а сколько стоит у вас?
— Нисколько! Это вам, берите. Бесплатно!
— Точно?
— Конечно.
— А что еще есть? Мне бы блузочку белую…

В Жене просыпается модельер, и она подбирает для бабушки самые смелые образы. Находим хорошую юбку, кофточку, шарф — все под цвет пальто. Бабушка ходит от зеркала к стопке с вещами, а Женька помогает прикладывать.

— Знаете, у меня тоже есть новые, но ненужные блузки. Может, вам отдать? Кому пригодится.

Смеемся.

— Хотите бартер?
— А что? Вы мне вон сколько, а я вам ничего!

Улыбаясь, соглашаемся. Бабушка приносит целую вешалку с блузами и выдает нам одну.

— Вот, все равно не хожу. А как вас зовут, девочки, я уже забыла. Запишите мне ваши имена. 
— А друзья у вас есть?
— Была соседка, такая подружка мне, но уехала. Я в гости к ней ездила недавно, понравилось мне там. Но тяжело добираться, далеко.
— А еще дружите с кем-то?
— Есть тут рядом коллега бывшая, заходит иногда.
— Пригласите ее на чай сегодня, у вас вот и конфетки.
— Приглашу, так скучно мне иногда. Сами тоже угощайтесь конфетами-то. А вы уже взрослые? Замужние все?

Опять смеемся, говорим, что не все.

— Тут тебе жених есть, правда, не подойдет. Ты худая и высокая, а он низкий и полный. Нет, не подойдет.

Грустно улыбаемся.

— А лекарства сами покупаете?
— Сама, особенно от боли в ногах. Так быстро тюбик заканчивается…
— Покажите какие? Может, кто-то поможет купить.
— Да кому я нужна…
 

Уговариваем показать. Аккуратно фотографирую каждое. Вдруг кто-то все же захочет помочь.

Пора прощаться. Бабушка нас обнимает (очень им нравится обниматься почему-то), и мы выходим, обнаружив, что пробыли в гостях час. Усаживаемся в машину. Через мою дверь, благодаря сквозняку, улетает один шарик. Женя тщетно прыгает, пытаясь вытянуть его из веток дерева. Все очень недовольно смотрят на меня.

«Дочка до сих пор не знает, где похоронен ее отец»

Добираемся. Перед нами новостройка, вполне благополучный дом. Шепчемся: «Разве может в таком доме кому-то быть нужна помощь? Ошибка?» Поднимаемся на лифте, звоним в дверь. Открывает невысокая бабуля, радостно приглашает войти. Взгляд падает на просторную квартиру с хорошим ремонтом и…на кошку. Это первое домашнее животное, которое я сегодня увидела. Питомица недовольно косится на то, как мы разуваемся. Нас приглашают в кухню и предлагают чай. Отказываемся. Девочки начинают расспрашивать бабушку, как она живет.

— Я, девочки, здесь одна. Квартира не моя. У меня детей двое. Сын далеко живет, а дочка близко, в Райчихинске. Но мы с ней уж три года не общаемся. Просто перестала мне звонить, не хочет. Раньше, когда в гости приезжала, столько всего привозила, гостей приводила хороших, а сейчас нет. Я это жилье на свои деньги купила, а дочка приватизировала. Жду, что меня в любой момент выгонят.
Когда муж умирал, ему надо было памперсы менять, а он не давался, дрался, приходилось ему руки связывать. Однажды, дочка в гости пришла, а я пошла менять подгузники. Она на кухне сидела, ела вроде. Помогать не пошла. Я деда сматывала, ругалась на него. А она в комнату заглянула, «SSовкой» меня назвала. И больше не появлялась. Когда муж умер, я ей позвонила, предложила на могилу к нему съездить. Она пообещала приехать, так и не приехала. Не знает до сих пор, где ее отец похоронен. Внукам телефоны сменила, чтобы я не дозвонилась. Не знаю, почему она так, не знаю.
— А почему к сыну не уедете?
— Обузой быть не хочу. Стыдно очень. Они втроем живут в квартире маленькой, куда я к ним? И к дочке напрашиваться не хочу.  Давайте я вас все-таки чаем напою, вы, наверное, устали.

Помогаем придвинуть стол к дивану и достать кружки. 

— От меня сейчас соседка уходила, и вы позвонили. Она сказала не открывать, что вы мошенницы. А я все же открыла. Рада, что сделала это.

Осматриваю бумажки и блокноты, лежащие на столе, там выписки из Библии и молитвы о детях, рецепты лекарств, какие-то цитаты великих.

— А что у вас с кошкой? У нее грыжа такая? — присматриваемся к странной форме живота у животного.
— Мне ее дочь привезла, такую страшную и с таким животом. Так она и осталась у меня жить.

Вспоминаем, что бабушка отказалась от любой помощи. Остается последнее — предложить помочь кошке. Соглашается и быстро. 

— Я за нее переживаю очень. Не знаю, как она потом без меня.
— А соцработники к вам ходят?
— Ходит девушка, два раза в неделю.
— А лекарства вам какие-то надо?
— Ой, у меня они дорогие очень. Кто мне их купит?
 

Убеждаем, что иногда люди хотят помочь, и бабушка начинает нам показывать все баночки и коробочки. Фотографирую, чтобы не забыть. Помогаем убрать со стола, говорим, что нам пора. Бабушка выходит нас провожать.

— У меня такая квартира большая, не моя. Выгонят меня скоро.

Плачет. Тоже отворачиваюсь (к концу дня я стала сентиментальной). Девочки, тем временем, обнимают ее.

— Приходите еще, так хорошо с вами.

Обещаем, что придем, и в ближайшее время поможем кошке. Входим в лифт. Молчим. На следующей неделе еще три квартиры.


Морали и выводов не будет. Может, старики преувеличивают, а может, это их правда. Но не вспоминать о родителях — это очень плохо. Даже, если есть причины быть обиженными, их нельзя оставлять в одиночестве. Они все равно любят своих детей и помнят про них.

У нас впереди еще много таких квартир. Самое важное для их жильцов — общение, но от хороших вещей они тоже не отказываются. Нужны новые куртки и ветровки 48-50 размеров, халаты, сорочки, тапочки, шапки. Все, что не забирают пенсионеры, к которым мы приходим, отвозим в центр «Доброта».

Телефоны, по которым с нами можно связаться:
8 914 048-74-09
8 965 671-50-18
8 914 380 42 66

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке