Как поджечь человека

21 октября, 2013 | 2086 3

 

Как безопасно поджечь человека и научить француза «плохим» русским словам? Семеро благовещенских пойстеров, приехавших с фаер-фестиваля «Огни Востока», рассказали MOJO, как это делается.
 

Николай Зобнин поехал во Владивосток в статусе лучшего пойстера на ДВ по результатам прошлогодних «Огней Востока». Он поведал о том, чем ему пришлось пожертвовать ради командной победы.
— Я начал ставить номер за месяц до фестиваля. Сделал огнеупорные перчатки — ими можно ловить горящие пои прямо в руки и держать достаточно долго. В этом и была изюминка. Множество элементов основывалось на выбросах в такт музыке. Главное — ловить и выкидывать пои в нужный момент. Музыку выбрал тяжелую — группу Korn. Я должен был быть демоном или кем-то в этом роде. В общем, тем, кто может держать в руках даже огонь и ему все нипочем! В итоге занял четвертое место. На сцену вышел в свободных штанах и порванной майке — костюм не успел доработать. Все потому, что я решил сделать ставку на командный номер. Ведь изначально никто из благовещенских фаерщиков не собирался на фестиваль, но ближе к мероприятию планы изменились.

 
Никита Коробейников давно занимается фехтованием. Около полугода назад он приобрел фаерблэйд (горящий меч), с которым можно делать те же элементы, что и с металлическим мечом. Вот с таким инвентарем он и поехал на фестиваль «Огни Востока».
— Мой огненный меч считается альтернативным инвентарем, поэтому я и попал в категорию «Альтернатива». В образе немного невезучего циркового артиста я босой вышел на сцену с номером. Он будто изначально планировался со стаффом (палка с огненными фитилями с двух сторон — прим. авт.), но произошло непредвиденное. Прямо перед моим выступлением голос за кадром говорит страшные вещи: «парень, прости, мы потеряли твою фонограмму, и реквизит твой тоже смыло волной в море, но мы придумали для тебя нечто другое». И мне выносят другой реквизит — меч, с которым я работаю. Правда, я не понимаю, что это и как с этим управляться, поэтому всячески импровизирую. Все, что было задумано, у меня получилось. Но, к сожалению, в финал я не прошел, потому что было много техники и мало театральности. Но в следующем году я постараюсь уделить должное внимание обеим составляющим.
 

Анна Романцова поехала на фестиваль впервые. Мысль о том, что можно поучаствовать появилась еще зимой, но к лету энтузиазм, по ее словам, угас и она передумала. За пару дней до окончания приема заявок все изменилось.
— Я встретила Вику и Никиту, которые своими вопросами — «И ты будешь сидеть дома? Как это ты не поедешь?» — изменили мое решение. И я подала заявку. Прошла! Столько радости было! Я волновалась — это был только первый этап. Предстояло еще номер показывать вживую перед судьями. Но и тогда было не очень страшно. В номере я слишком много всего намешала. Все прошло не так, как я планировала. Это долго объяснять. Идея моего выступления с обручем с фитилями опиралась на текст одной сентиментальной песни о любви. Обруч был вместо партнера. Никаких сложных акробатических элементов. Костюм — кожаные шорты и корсет. Все простенько. В общем, я не прошла.

Mojo: Помимо сольных выступлений вы привезли во Владивосток командный номер, который был признан самым оригинальным. Что это было за выступление и какую роль играли именно вы?
Николай: Идея номера появилась давно. Музыку подобрали довольно экстравагантную: кто-то в ней время от времени кричал. Мы не знали, пройдет ли идея по моральным нормам, потому что под конец песни мы собирались поджечь человека. Но стали готовиться на свой страх и риск. Начали придумывать реквизит и решили сделать огнемет. Я давно приметил, что если «болгаркой» пилить трубу, то будут вылетать искры — это эффектно смотрится.

Никита: Мы были бригадой инфернальных строителей, которая сидит и ничего не делает до определенного момента, пока не приходит госпожа-прораб. Она очень красивая женщина-вамп на большущих каблуках, но при этом в строительной спецовке. И тут работники оживляются и показывают, какие они хорошие, потому что госпожа-прораб начинает кнутом, а реже пряником, мотивировать к работе.

Основным инструментом у меня был валик на длинной ручке. Как я только не импровизировал! Это  были дикие танцы с горящим валиком! А в конце номера меня подожгли! Моя замызганная фуфайка, наверное, такая есть у всех строителей, после некоторых доработок стала горящей. Все потому что в конце номера, когда меня стегают огненной плетью, она загорается. Я, беснуясь, бегаю по сцене с горящей спиной. Это сопровождается дикими воплями из песни. Но у меня не было никаких ощущений дискомфорта, потому мы очень серьезно подошли к вопросу о технике безопасности: было несколько слоев зашиты. Поэтому только актерская игра.

Виктория Морозова: Моя роль заключалась в том, чтобы изображать строгую девушку-прораба, которая пинала нерадивых строителей. Иногда, во время тренировок, я тоже так делаю. Перед тем, как начать репетировать номер, нужно было просмеяться, принять идею. Потому что она была довольно необычная и абсурдная. Номер был не настолько серьезным, чтобы я была по-настоящему агрессивной, но все-таки пришлось наигрывать негативные эмоции. Бить Никиту плеткой было тяжело! Как вообще можно поднять руку на человека, который тебе дорог?! Но ради номера я себя переборола. И рисковала тоже. Мужская половина коллектива проголосовала за высокие каблуки, а не кеды. Сцена была скользкая, я чуть не упала, когда выходила. 
 

Александр Воронцов: Почему мы были названы самыми оригинальными? Потому что у нас был инвентарь, который обычные команды не используют. Никто не вытащил на сцену «болгарку», никто не решился поджечь человека, никто не додумался до горячего валика, никто не сделал огнемет. Все просто.
 

M: Вам несказанно повезло пообщаться с лучшими российскими и зарубежными фаерщиками. Конкурсантов судили трое российских и трое зарубежных мастеров огненного дела. Среди них были два японца и француз: Юта Иммамура,  Даи Заобаб и Сирил Хьюмен. Расскажите, о чем вы говорили и как вообще чувствовали себя рядом с этими людьми.

Николай: Иностранцы, конечно, великолепные. Добрые, открытые. Мы научили их парочке русских слов: «бабушка», «семечки», «бигуди». Девушки одни выступали под известную песню про бигуди. Что-то там «даже, если ты закрутишь бигуди…». Сирил ходил и кричал: «бигуди, бигуди».

Никита: Злые языки врут, что мы учили иностранцев плохим словам! Не учили мы их! Они сами научились! Просили! Им были очень интересны особенности русской инвективной лексики. Они очень положительные ребята. Для меня языкового барьера не было, потому что сам переводчик по образованию. Поэтому говорили о разном. От того, какой лучше реквизит использовать с той или иной техникой до музыкальных вкусов и направлений в искусстве, которые вдохновляют.

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке