Люди с нашей планеты

26 мая | 1940 0

На этой неделе корреспондент MOJO Елизавета Хмурая побывала в самом настоящем приюте для бездомных и пообщалась с местными обитателями. Для обывателей клеймо человека без определенного места жительства, считается позорным. А что же они сами думают по этому поводу? В итоге у автора получились вот такие житейские зарисовки. 

* * * 

Каковы базовые потребности человека? Если не брать в расчет иерархию Маслоу (прости нас, старина Абрахам), и подойти к вопросу как можно более упрощенно, то всем нам нужна только пища-вода, кров и человеческое общение. Да, как доказали ученые, если долгое время обходится без последнего, можно серьезно и необратимо повредиться рассудком. Без пищи — умереть физически, а без крова... 

Тот, кто никогда не жил на улице, не сможет представить ощущения бездомного, и даже примерный ход его мыслей. Но все-таки попробуйте хотя бы ненадолго представить, что сегодня после работы вернуться вам некуда.
 

Ситуация только кажется безвыходной. С 2014 года существует место, где человеку без адреса можно найти и стол, и дом. А курирует его, под началом Благовещенской епархии, общественная организация «ПокровЪ». Приют для бродяг разместился неподалеку от областного центра, в селе Садовое. Это крепкий одноэтажный деревянный дом, стоящий близ поселкового озера, забора вокруг него нет. Зато территорию охраняют две собаки. Одну из них, большую и кудлатую псину, здесь по-свойски зовут Мордой. Когда-то она тоже прибилась к приюту, да так и осталась тут. У нее большие лапы, косматая голова и добрые, грустные глаза.
 

«ПокровЪ» возглавляет благовещенец Виталий Михайлов. Редко выдается увидеть человека столь деятельного. Каждый день после работы он приезжает в Садовое, проверяет все ли в порядке у подшефных жильцов, помогает им. Начался дачный сезон: а значит, нужно ездить поливать огород. Все овощи и картофель приютские выращивают для себя сами, а кое-что остается и на продажу. Воду на огород нужно возить, так что работы — хоть отбавляй.

— Сейчас у нас проживает 12 человек — 3 женщины и 9 мужчин. В среднем, так постоянно и бывает. Люди рано или поздно уходят от нас. Находят заработок, угол. А кто и надолго задерживается. Самый старый проживающий — пенсионер 63 лет — жил три года, недавно отправили его в Ушумун, он получил путевку на постоянное проживание в центр для бездомных, — рассказал Виталий, отвлекшись от трудов. — Мы помогаем всем, кто оказался в трудной ситуации. Однако с подозрительными людьми, которые просятся на одну ночь, стараемся не связываться. Потому что непонятно, что это за человек, откуда он взялся. А заниматься его историей прямо сейчас, попросту нет времени. 

К нам раньше частенько полиция наведывалась в поисках скрывающихся преступников — и такое было. Поэтому сейчас мы работаем в тесном сотрудничестве с социальным центром «Доброта», при министерстве соцзащиты. Там человеку помогут оформить все утерянные документы, направят сюда, мы с радостью его примем — и живи сколько угодно!

* * * 

Все новички в «Покрове» обязательно проходят медицинское обследование — тут даже закреплен отдельный фтизиатр, который проводит осмотры. Это очень важно, так как туберкулез — нередкое для бродяг заболевание. Но пока обходилось. 

— За 2015 год и начало 2016 года через приют прошло 120 человек. Иногда новенького к нам определяют из полиции. Недавно был такой случай: благовещенские полицейские спасли девушку из Зеи на улице. Она убегала от хулиганов. В отделе она рассказала, что приехала в Благовещенск на заработки, но устроиться не смогла, и неделю скиталась по улицам. К ней постоянно привязывались мужчины, от той компании хулиганов еле убежала, хорошо, что правоохранители рядом оказались. Из полиции направили ее к нам, недели три она тут прожила, потом из Зеи приехала ее сестра и увезла ее домой. И такое бывает, — говорит Михайлов.

 

С финансированием все просто — приютские живут полностью за свой счет, а также немного за счет пожертвований отдельных неравнодушных людей. Например, есть спонсор, который платит за тепло. Подопечные, конечно, находят подработку. Правило такое, что все скидываются в пределах имеющихся денег, с каждого получается примерно по две тысячи рублей. На эти деньги покупают продукты.

 

— С дисциплиной у нас строго. За этим не только я слежу, но и в самом доме есть очень активные блюстители. Если кто-то вновь ступил на скользкую дорожку, снова где-то напился-нажрался-подрался — будь добр, собирайся и уходи. До свидания. Тебе просто это не нужно. Тихо-мирно, никто ни с кем не спорит. Процентов 50 отсеивается и уходит, даже и больше, пожалуй. Нелегко отвыкнуть от улицы, она затягивает, — посетовал руководитель. — Плохо, что нет полномасштабной реабилитационной программы, но сегодня мы создать ее не можем — это глобальная работа. Потихонечку в грантах участвуем, а дальше будет видно.

* * *

Люди по разным причинам становятся бомжами. Кто-то безбожно пил горькую и сам все потерял, кого-то обманом выселили из дома, кого-то обворовали в дальней дороге. Есть и старички, которых родственники выставили на улицу. Все это реально и происходит повсеместно — на наших глазах. Сегодня больше принято помогать брошенным животным, чем людям, и эта тенденция настораживает. От беды никто не застрахован и это лучше всего доказывают истории местных обитателей.

Алексей — совсем молодой паренек — ему всего 22 года. В приюте он живет уже 2 года. Идти ему некуда. Сирота от рождения, он до совершеннолетия воспитывался в детском доме в Хабаровске. А выпустившись, отправился на заработки в Омск. Что понесло его в такую даль — сказать сложно. Ведь со своей специальностью строителя он мог хорошо устроиться и на малой родине. Сибиряк-Омск отнесся к Леше сурово. Устроившись к недобросовестным работодателям, он фактически попал к ним в рабство — боссы из армянской диаспоры насильно удерживали детдомовца, как и других рабочих, а о зарплате даже и речь не шла.
 

— Мне удалось сбежать. Представляете, денег с собой не было ни копейки. Ноль. Подумав, я решил идти к знакомому в Благовещенск, — поделился Леша. 

Постойте-ка. Идти? Расстояние между Благовещенском и Омском, на минуточку, больше пяти тысяч километров. Но он действительно шел пешком. Два месяца по трассе.

— Конечно, пешком. Время сейчас такое, попутчиков никто не берет. Боятся. Как меня такого возьмешь? — смеется парень, показывая руки, испещренные татуировками, — Поэтому днем шел, а вечером устраивал ночлег поодаль от трассы. Такое вот приключение выдалось. А когда пришел в Благовещенск, направился в церковь. Там познакомился с батюшкой Модестом, он мне подсказал, что есть такой приют. И вот я здесь. 

* * * 

Дом негласно разделен на две половинки — одна женская комната, одна мужская. И крохотная кухня — чистая, с микроволновкой и умывальником. В мужской комнате просторно и прохладно. Вдоль стенок расположились двухъярусные кровати, на тумбочке стоит большой телевизор. Глаз отмечает многочисленные иконы — большинство тут люди верующие.
 

Как и наш следующий герой, 62-летний Юрий Васильевич. Когда мы появились в комнате, мужчина мирно смотрел телевизор. Я решила, что он отдыхает после рабочей смены. Это предположение его невероятно обрадовало.

— На работу я уже не хожу, пенсионер. А что, так хорошо выгляжу, да? Это отлично, что я молодо выгляжу! Стариком неохота быть. Движение — это жизнь! — ликовал Юрий Васильевич. — Но я не бездельничаю. Обязательно хожу за водой, помогаю посильно. Сюда я попал после больницы. После инсульта, у меня была серьезная травма головы. Почему? Извините, на этот вопрос ответить не могу — просто не помню, как все случилось. Сюда меня определил Виталий Геннадьевич (руководитель организации Виталий Михайлов – прим. авт.). Дай бог ему здоровья драгоценного, я очень рад, что есть такие люди, которые руку помощи протягивают. Это большое дело.

Обращаю внимание на пальцы и кисти рук старика. Они буквально синие от явно «зоновских» наколок. И внезапно в нашем с ним разговоре произошел прямо-таки телепатический момент. Молча вопросительно киваю на его руки, мол, «это то, что я думаю?». Он перехватил взгляд. 

— Всякое в жизни бывает. Ну, ошибся, оступился, — поняв мою мысль, разводит руками пенсионер. — Но я не убийца, нет, упаси господь. По малолетке заступился за такую, как ты... В смысле — девушку. Перестарался, видимо. Осудили по 206 статье, хулиганство, побои. Так и пошло-поехало.

 

А что пошло и куда поехало, от Юрия Васильевича добиться не удалось. Наверное, не слишком-то хотелось говорить об этом. Зато услышав мой вопрос, имеются ли у него еще татуировки, пенсионер страшно воодушевился, вскочил и принялся задирать свитер. Когда он, наконец, справился с одеждой, все увидели, что на худенькой его груди красуется гигантское синее распятие. Мужчина сообщил, что каждое утро начинает с крестного знамения и веры в лучшее.

* * * 

43-летний Юрий, живет в «Покрове» с января. Крепкого, коренастого мужичка со светлыми глазами жизнь тоже прилично помотала. Родился он в многодетной семье — у него 6 братьев и 4 сестры (!). Жила семья в Семиозерке. А строитель-плотник-бетонщик Юра подался на заработки в Свободный. Который, как известно, город контрастов. И сюрпризов. Сначала Юрий пробовал работать вахтой на строительстве космодрома Восточный — за труд с ним так и не расплатились. Разочаровавшись в российской космической отрасли, он стал работать у местных армян в Свободном. И попался на знакомой схеме: на работу-то его приняли, но позже она обернулась банальным рабством. Только через два года ему удалось оттуда вырваться. В Семиозерке в это время его мама уже умерла, а ветхий дом растащили по бревнышкам почти полностью. Возвращаться было некуда.

 

— Приехал в Благовещенск и тут два месяца скитался, ночевал, где придется. Но мир не без добрых людей. Однажды вечером, когда я стоял в подъезде и просто не знал куда идти, на лестничную площадку вышла девушка и пригласила меня зайти в квартиру. Сказала, что сама когда-то оказывалась в такой же тяжелой ситуации. Накормила и оставила переночевать. Вы не подумайте, ничего такого между нами не было, — смутившись, рассказал Юрий. — Но мне было удивительно, как можно было пустить к себе незнакомца, накормить его. Спасибо ей. Большинство людей относятся к бомжам с пренебрежением, с боязнью. Иногда даже с ненавистью. Бездомные ведь общаются друг с другом, и я слышал про такое, что молодежь поджигает теплотрассы вместе с людьми, которые там ночуют. Это ужасно. И в сводках такого не увидишь. 

* * *

Единственная на тот момент женщина в доме, 52-летняя Ольга, все время сновала по хозяйству на тесной кухне. К ужину нужно начистить несметное количество картофеля. Когда работа была закончена, Оля проводила меня в женскую часть дома. По ощущениям комнатка значительно меньше мужской, что и неудивительно — дам здесь не так много. Сейчас в приюте постоянно живут только Ольга и Елена (о которой первая отзывается с огромным уважением, почти пиететом): «Елена за хозяюшку тут, очень добрая женщина, всегда всем поможет с радостью». 

Вот и сейчас Лена пришла на помощь: недавно сюда поступила 63-летняя женщина, инвалид. Трудно поверить, но в приют Нину Ивановну определили родственники — у женщины серьезная травма бедра и она с трудом передвигается, так что предусмотрительно они решили избавиться от старушки. Сейчас необходимо сделать полное медицинское обследование и оформить документы — чем и занимается Елена. В дальнейшем, благодаря этим бумагам, пенсионерку определят жить в благовещенский дом инвалидов. Но своей семье она больше не нужна.

 

Женская комната расположена на солнечной стороне дома. Время близится к пяти часам вечера, и она вся залита теплым оранжевым светом. Видно, что здешние обитательницы с любовью относятся к своему новому жилью — обстановка тут бедненькая, но чистая. На трюмо с большим зеркалом лежат всякие женские сокровища: заколки, пудреница, расчески, баночки с кремом. Сразу видно — тут живут девочки. На кровати Елены на плечиках висит идеально отглаженная бежевая жилетка — на ней ни складочки. Наверное, одежда для особых случаев. 

Мы с Ольгой разговорились. Когда-то она была хорошенькой молодой женщиной, в жизни которой было все, чего только можно пожелать: заботливый муж, трое детей, квартира, стабильная работа. Восемь лет трудилась она на пивном заводе, оператором процесса брожения. В бродильном цеху она следила за полусотней танков — специальных резервуаров, в которых варился напиток. После того, как пенное добродит, его нужно слить по трубам, а сам танк — тщательно вычистить, вымыть и окурить серой изнутри. Труд не из легких. За годы работы в сыром подвале, да в резиновых сапогах на босу ногу, женщина заработала себе хронический ревматизм, бронхит и опущение почки.  Вот каким трудом тогда давалось пиво. Бывало, что она брала и по две смены сразу — нужны были деньги. Окунувшись в воспоминания, Оля с удовольствием рассказывает, как муж в таких случаях готовил сытный обед и с утра обязательно собирал ей с собой горячую еду в термосе.

 

Муж Ольги умер в 2003 году. А в 2005 ее сын Андрей продал квартиру, в которой она жила, купив очень ветхий дом на улице Литейной. Это было его ошибкой. Использовать тот дом можно было только под дачу. Через некоторое время Оля познакомилась со своим вторым спутником жизни — Анатолием. О нем женщина вспоминает с трепетом: «Он хоть и старше меня на двадцать лет, но такой бравый, красивый! Он у меня спортсмен!». С Толей они прожили вместе почти 13 лет. Все это время Ольга жила у него. Мужчины не стало в этом году, в апреле. А уже 30 числа того же месяца нашу героиню определили жить в приют, поскольку квартира нужна была родной сестре Толи. Родной сын, продавший жилье матери, с легкостью согласился с таким положением дел.

 

— С детьми редко общаемся. Младший сын в тюрьме сейчас сидит, ему дали 16 лет. Убил мать своего знакомого. Такая вот история. Дочь Мария живет в деревне, у нее трое детей, ей самой вертеться надо. Андрей появляется иногда. Приехал как-то, дал мне пятьсот рублей и сразу же засобирался на автобус. Но его давно уже не было. Я звоню ему и невестке Татьяне, а они не отвечают или просто скидывают, — заплакала Ольга. 

Все, что осталось у бездомной от былой жизни — это маленький желтый заяц, мягкая игрушка, висящая над ее казенной кроватью. «Это наш с Толей заяц, он подарил», — объясняет Оля. 

P.S. Виталий Михайлов в своем блоге написал, по-моему, очень мудрую и простую вещь: «Хочу показать людям, что бомжи — не какие-то омерзительные существа с другой планеты, а такие же люди, только находятся они в другом положении». Его дело — показать. С чем он отлично справляется. Наше дело — увидеть. И как можно скорее. 

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке