Меня зовут Джордж

25 июня, 2015 | 2363 10

Корреспондент MOJO провел один день среди пациентов реабилитационного центра для наркоманов и алкоголиков и выяснил, чем они занимаются в центре и как живут без дозы.

С нуля

Три года назад в селе Ракитное, Ивановского района появился центр реабилитации. Появился из ничего — его с нуля создала благовещенка Татьяна Корчагина, когда-то в прошлом тоже столкнувшаяся с проблемой наркозависимости. Теперь про прошлое забыто, и она много работает и воспитывает маленькую дочь Еву. В Томске уже давно и успешно существует реабилитационный центр — по его подобию Таня и решила создать нечто подобное у нас, чтоб помогать людям. 

Теперь на Дальнем Востоке он такой один — пока первый. Удивительно, но сейчас в маленькое амурское село, в котором и десятка дворов-то не наберется, приезжают лечиться со всей страны: из Красноярска, Норска, Южно-Сахалинска, Хабаровска, Владивостока, Кемерово. Большинство, конечно, амурчане — преимущественно благовещенцы и белогорцы. 

Лечение в центре не медикаментозное и не религиозное. Лечат тут по программе «12 шагов». Помните, этот классический диалог: «Здравствуйте, меня зовут Джордж и я — алкоголик! Привет, Джордж... ». У программы принцип примерно такой же, вот только одним признанием тут не обойдешься. С людьми работает психолог и консультанты по химической зависимости. Последние — в прошлом бывшие наркоманы, прошедшие специальный курс обучения для работы с зависимыми. Собственный опыт помогает консультанту лучше понять, что в тот или иной момент происходит с больным.
 

Каждый из 12 шагов программы — это определенное задание, которое пациенты обязательно прописывают на занятиях и в своих дневниках. Например, первый шаг — это признание того, что ты оказался бессилен перед веществами или алкоголем, ты — зависим. И признаться себе в этом очень непросто... Особенно тяжко тем, кого отчаявшиеся родственники принудительно привозят в центр. И их большинство. Но за те полгода или год, что в среднем длится лечение, мозги успевают встать на место. 

Программа реабилитации анонимна — даже сами пациенты не знают фамилий друг друга. Резиденты сами дают друг другу разные прозвища, которые характеризуют человека. Есть тут, например, Магадан, Би-би, Шпала, Копченый, Вэл, Гонза, Клюв, Луза, Сахалин, Льюис. Совсем странные клички были у прежних резидентов: Пупкосос, Мочалка и, почему-то, Прощай. Логику этих прозвищ в центре особенно не объясняют — что пристало к человеку, то и его. 

Люди и вещества

«У нас было 2 пакета травы, 75 таблеток мескалина, 5 упаковок кислоты, полсолонки кокаина и бесконечное множество транквилизаторов всех сортов и расцветок... » — эта фраза из культового «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», для многих здешних пациентов на долгое время стала девизом жизни. 

Например, для 38-летнего Олега из Кемеровской области. Главное личное достижение мужчины — 2,5 года трезвости. После 22 (!) лет опийной зависимости он признается: вся жизнь под героином прошла, как в тумане. Профессии не получил, толком не работал, даже семьей обзавестись не получилось. 

— Смогу ли я вспомнить какой-то определенный год из прошлой жизни? Не получится. Все слилось в один долгий серый день. А начал лечится я давно, с 2007 года. Перепробовал все. Представь, около 20 раз лежал в клиниках, в том числе и в Москве. В конце концов, я начал стремиться просто уменьшить дозу, чтобы не садить так сильно здоровье и меньше волновать родителей, — вздыхает Олег. — Но лекарства — это немного не то... Медицина помогает снять абстинентный синдром и провести детоксикацию, не спорю. Но разобраться в себе уколы не помогут.
 

Из Кемеровской области он приехал лечиться в именно амурский центр. Получилось. И он рискнул пойти дальше — после выпуска прошел курсы для специалистов по химической зависимости, стал консультантом. Вне контекста центра — никто бы не опознал в нем наркомана. Высокий, загорелый блондин с ясными голубыми глазами. Пожалуй, выдают его только обильные татуировки на мускулистых руках и ногах — слишком характерные для мест не столь отдаленных. Заметно, что Олег не любит вспоминать об этом: он действительно сидел за преступление, которое совершил, сидя на игле. Это не новость и не открытие — погоня за дозой часто приводит наркомана прямиком в тюрьму. 

Сейчас на попечении Олега 24 человека. Он должен следить за их душевным состоянием, разбирать с ними их ощущения от трезвой жизни. Непосвященному человеку групповое занятие может показаться странным. Сидит, например, здоровенный детина, и рассуждает вслух: «Вчера возле грядок с редисом мы крупно поссорились. И я испытываю чувство огорчения и обиды от того, что меня не понимают». Далее разбирается причина ссоры и стороны приходят к миру. А если не приходят... Для них приготовлена специальная практика — пока не разберешь конфликт, носишь с собой всюду... кирпич. И его тяжесть напоминает о нерешенной проблемке. Но, как правило, утяжелитель долго никто не носит.

Пациенты обращаются к Олегу за консультацией по самым разным поводам. Вплоть до того, как приготовить суп или прополоть грядку. 

Труд и трезвость 

У резидентов строгий распорядок дня, а также трудотерапия — куда без нее. Поначалу приходится трудно. Многие из здешних совсем не привыкли работать, некоторые — не трудились ни дня в своей жизни и не имеют ни профессии, ни образования. 

Весь день расписан по минутам, даже перерывы на чай и перекуры. Подъем ровно в семь утра. Час отводится на зарядку и пробежку по селу. Негласное правило — общаться с местными строго запрещено. Затем, обливание студеной водой. От него откосить не получится никак — обливаются тут даже в самые крепкие январские морозы, не пропуская ни дня зимы. Потом скорый завтрак и совместные занятия в группах, работа с дневниками. Дежурный, который готовит завтрак, должен встать на полтора часа раньше, растопить печь и приготовить еду на всех. 

Живут резиденты в двух кирпичных домах, по несколько человек в комнате. Обставлено жилье скромно — спать приходится по-общежитски на двухъярусных кроватях. Все нехитрые вещички, с которыми пациенты заселяются в центр, хранятся в большом открытом шкафу, у каждого своя именная ячейка. 
 

Замечаю, что в домах и столовой на удивление чисто. За порядком тут следят дежурные, которые меняются каждый день. Пищу резиденты тоже готовят своими силами, по меню. И для многих сварить простецкий борщ — это на первых порах настоящее достижение. 

В столовой подмечаю особенность: на холодильнике и некоторых кухонных ящиках наклеена надпись «Своеволие». Это значит, лазать туда нельзя. Холодильником и его содержимым может распоряжаться только дежурный, а в ящиках хранится много чайной заварки. Надпись-напоминание наклеена для того, чтобы как-бы случайно туда не залезть и не сварить — тоже совершенно случайно! — крепкого чифиря. 

Еда скромная — каши, толченка, овощи, супы, что-то мясное или рыбное на второе. Меня тоже пригласили пообедать вместе со всеми. На столе овощной салат, отварной картофель, присыпанный укропчиком с местных грядок, запеченный на противне минтай. Честно, я кажется, никогда в жизни не ела настолько вкусной... картошки. Или мне так показалось после дня, проведенного на свежем воздухе.

Кстати, о нем. Резидентам предоставили возможность проявить себя в земледелии: они выращивают рассаду, вскапывают землю, сажают растения и ухаживают за ними. Утренний и вечерний полив — как часть обязательной бодрящей трудотерапии. 

Пациенты приглядывают также за разной дворовой живностью. На одном дворе живут три собаки, на другом — две. За всеми тут присматривают, кормят. Уход за животными тоже важная часть программы: резиденты учатся быть ответственными за чужую жизнь. Самая красивая питомица центра — рыжая собака Жужа, в роду которой, поговаривают, были чистокровные лайки. Она содержится в вольере, остальным псам смастерили будки. В отдельном сарайчике живут куры, несущие первосортные яйца. 

Были еще барашки, но их, правда, как выражаются сами резиденты «съели на Новый год». Целой и невредимой осталась коза Машка — целыми днями она пасется на лужайке перед домом. Вообще, картина вырисовывается просто пасторальная: обилие зеленой травы, ухоженный огород, пасущаяся коза, кошка, прикорнувшая на крыльце. А недавно своими силами здесь построили настоящую русскую баню.

То, что это не совсем обычный объект выдает разве что сплошной высокий забор вокруг участка, да навесные замки на калитках. Выходить за пределы центра, туда, где на каждом шагу подстерегают соблазны, до окончания программы запрещено. Побеги случались — все же, контингент специфический. Руководство отвечает за каждого пациента. Беглецов, конечно, находят и возвращают в его семью. А уж потом он сам решает — продолжать ему и дальше мучить родных или все-таки сделать следующий шаг навстречу независимости.

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке