«Москва — еще не дом»

31 октября | 2398 0

Наташа Миловзорова уехала из Благовещенска в Москву почти шесть лет назад. За все время она ни разу не задумалась над тем, чтобы вернуться. Сегодня девушка руководит собственной студией дизайна, ездит в путешествия по Европе и является хозяйкой венгерской выжлы. Об уникальном характере каждого заказчика, своем главном достижении и о том, что столица ей по-прежнему не дом — Наташа рассказала в последнем интервью для старой редакции журнала MOJO. 

«Любовь затмевала все»

— Откуда Наташа Миловзорова?
— Я родилась в Зее, но когда мне было 5 лет, родители переехали в Благовещенск. Там я жила в микрорайоне и училась в школе № 16. Затем пошла на дизайнера интерьеров в АмГУ. На пятом курсе мы распрощались с университетом, и я уехала в Москву. Собиралась на полгода в гости к Паше Петренко, но не вернулась, потому что влюбилась.

— Влюбилась ты в Пашу Петренко?
— Нет (смеется). У него я жила какое-то время. 

— Сейчас в твоей жизни продолжается та же история любви?
— Нет, но мы хорошо общаемся с тем человеком, ради которого я переехала. Любовь закончилась, но у нас получилось сохранить дружеские отношения.

 

— Не у всех такое получается, кстати.
— Не у всех.

— Ты копила деньги на переезд или взяла у родителей?
— Я начала работать с 7 класса, потому что мне хотелось тех вещей, на которые родителям не хотелось тратиться. Поэтому мне часто приходилось самой зарабатывать деньги.

— Кем ты работала в 7 классе?
— Уборщицей у мамы в офисе. Я мыла полы. А после работы сидела там в интернете, потому что дома еще не было компьютера. Это было круто.

— Платила тебе мама?
— Нет. Платила мне фирма, где мама работала. После этого я работала официанткой… В общем, кем только не работала. Это было так давно (задумывается), как будто уже 20 лет прошло.

— Так скопила или...?
— У меня были какие-то сбережения, но я не копила. Сколько у меня было на тот момент денег — с теми я и поехала. Билет купила сама. Папа даже не знал, что я уезжаю, а мама думала, что я вернусь.

—Ты поехала с мыслями, что будешь жить у друга, а встречаться с парнем, значит, и денег особо не нужно?
— Я не думала о том, как это будет.  Я думала, что не пропаду. Во-первых, я умею работать, во-вторых, я готова была пойти на любую работу лишь бы остаться, если бы мне это было нужно. Если не было бы нужно, я бы нашла деньги на билет обратно. 

Я ничего не просчитывала, я даже не собиралась переезжать. Тем более не планировала сидеть на чьей-то шее. Это был эмоциональный поступок. Любовь затмевала все, и мне хотелось быть рядом, хотелось увидеть человека вживую, ведь мы до этого общались только по интернету. 

— Классно, когда по интернету можно влюбиться?
— Не знаю (смеется). Теперь уже не знаю.

— Ты не вернулась. С кем общалась почти шесть лет назад в столице?
— Много общалась с Пашей. Мы много гуляли, он мне показывал Москву. Плюс я общалась с моим на тот момент любимым. 

— Слово «любимый» звучит отвратительно (смеются оба).
— А что делать? 

— Пусть он будет Васей или Игорем хотя бы.
— Пускай он будет Робом, как и есть на самом деле. Мы жили вместе, и долгое время я была объектом любопытства, потому как многим было интересно, как он живет и с кем (Роб — создатель крупнейшего паблика «ВКонтакте» MDK — прим. авт.). Я общалась с Робом и его друзьями. Он пытался меня скрывать от людей, потому что переживал за меня. 

Потом я поступила в Британскую высшую школу дизайна, а затем и в Scream School. Так в мой круг общения добавились новые люди.

— Они все были москвичами?
— У меня мало знакомых москвичей. Но я для себя людей и не делю по месту жительства. Могу с человеком общаться 5 лет, а потом узнать, что он москвич. Или не москвич. 

«Все, что кажется недостижимым, в реальности намного ближе»

— Сколько ты училась в этих школах?
— В «Скриме» год, в «Британке» два. 

— Сильно помогло?
— Не особо. Но я выучилась тому, за что плачу деньги специалистам. Я знаю, в чем заключается эта работа и почему она оплачивается так, а не иначе. Все, что делают те, кто работает со мной, могу делать и я, но одной это физически невозможно. Поэтому приходится делить работу с кем-то.

— Звучит так, будто ты где-то главная. Это так?
— У меня небольшая студия дизайна интерьеров — Salmon Lair. Мы занимаемся проектированием интерьеров, реализацией и всем, что с этим связано.

— Сколько лет студии?
— Третий год пошел.

 

— А до этого ты где работала?
— 3,5 года в известной московской студии, но всем хочется расти и мне тоже. Поэтому спасибо за этот опыт, но мне было нужно идти дальше.

— Открыть свою студию в Москве — реально?
— Москва дала понять, что все, что кажется недостижимым, в реальности намного ближе. Какие-то люди кажутся недосягаемыми, из параллельной реальности, а потом ты с ними знакомишься где-то и понимаешь, что все настолько просто, насколько ты себе даже представить не мог. Из Благовещенска все видится намного сложнее и масштабнее. 

— О каких людях ты говоришь?
— Например, о дизайнерах, которые являются источником вдохновения для меня. Бывает, что я знакомлюсь  с артистами при обычных жизненных обстоятельствах, а потом узнаю, что у этого человека большой опыт за плечами, и он известен.

— Какие-то крупные и классные заказчики у вас были? Или же маленькие, но интересные.
— Наша работа отличается тем, что мы связываемся с очень личными вещами. Дом для любого человека — это личное пространство и не важно, насколько человек известен или крут. Он доверяет дизайнеру самую интимную часть жизни. Про того же артиста ты можешь многое узнать по его поведению дома и по тому, что он просит от тебя. Ничто не расскажет о человеке настолько полно, как пространство, в котором он живет.

«Ни в одной другой работе не видно, насколько разными могут быть люди»

— У вас есть какие-то правила для определения характера? Мол, заказал квартиру с белыми стенами — скучный, с красными — маньяк?
— (смеется). Я обратила внимание на то, что у людей есть некая система приоритетов в жизни. И она всегда отражается в интерьере. Когда мы начинаем обсуждать бюджет, каждый человек говорит: «Мы не будем экономить на поверхностях, к которым я прикасаюсь. А те вещи, которые я руками не трогаю, давайте сделаем дешевле». Смысл  в том, что у каждого эти вещи — свои. Для кого-то это стены, для кого-то ковры, а для кого-то смесители. Может показаться, что у всех все одинаковое, но это не так. Заказчик скажет: «Смеситель я трогаю каждый день, на нем экономить нельзя».  А за 10 минут до этого я слышала от другого клиента, что «смеситель я могу поменять в любой момент». Ни в одной другой работе не видно, насколько разными могут быть люди. Кажется, за столько лет я повидала всяких клиентов, но я каждый раз удивляюсь, открываю новые вещи. 

Возвращаясь к твоему вопросу — невозможно вывести правило. Мол, если человек хочет серые стены — он скучный. Каждый человек интересен. Без работы я бы никогда не подумала, что зануда тоже может быть интересен в своем занудстве. А клиенты доказывают это.

— Я бы испугался заказывать у тебя дизайн квартиры. Ты бы все про меня узнала. Вдруг я хочу трогать смеситель постоянно?
— Ничего страшного (смеется). Я же узнаю это для того, чтобы тебе было удобно и приятно трогать смеситель, а не для того, чтобы рассказать всем, что ты его трогаешь (улыбается).

— Что чаще всего ты трогаешь? Что бы у тебя было самое дорогое в квартире?
— Однозначно пол. Ходить босиком нужно по чему-то приятному и крутому. Еще я очень люблю текстуры. Для меня очень важно все, к чему я прикасаюсь. Я не могу разделить для себя важность смесителя, плитки на стене, кухонную столешницу или фасады шкафов. Мне необходимо, чтобы ко всему этому было приятно прикасаться. И я очень не люблю имитацию — плитки под дерево, обои под камень. 

— Как маленькой конторе в Москве развиться так, чтобы у нее были крупные заказчики? Или даже звезды. Что для этого нужно кроме таланта и профессионализма?
— Из опыта есть понимание, что нужно делать хорошо то, что ты умеешь. 

— Многие могут делать что-то хорошо. Допустим, бургеры в Москве многие готовят вкусно. Но все идут только в две бургерные. Именно они и считаются успешными, а остальные бедняги простаивают. А в них тоже вкусно.
— Важно понимание масштаба успешности. И какой именно масштаб успешности устраивает конкретного человека. Кому-то нужно сто проектов в год, чтобы чувствовать себя успешным, а кому-то хватит и 50. Но эти 50 проектов — для людей близких тебе по духу, с которыми тебе комфортно. Для того, чтобы считаться успешной бургерной не обязательно, чтобы туда ходила вся Москва. Если будут ходить только люди из того района, в котором она расположена, то ее владелец тоже может быть счастлив и считать себя успешным.

— Ты успешная?
— На данный момент да. Но мне хочется большего.

— Видишь, тебе хочется, чтобы к тебе из других районов приходили люди.
— Я люблю наших клиентов. Мне просто хотелось бы вырасти чуть больше по количеству проектов. Я не стремлюсь делать сто проектов в год, потому что это уже поточная история. Мне нравится много времени уделять заказчикам, дружить с ними, нежели относиться к ним как к доходу. Хочется каждую историю с каждым клиентом пропускать через себя, а отпускать ее готовой и проработанной, чтобы не было ощущения, что проект закончился, а ты с человеком поговорил три раза за полгода.

«Москва — еще не дом»

— Был момент за 6 лет, когда ты думала, что все очень плохо и стоит поехать назад?
— Раз в месяц стабильно я думаю, что все пропало. Тогда я впадаю в уныние, и мне кажется, что абсолютно все бессмысленно, что все это не стоит сил и затраченной энергии. Что хорошо бы уехать в лес и кормить белочек по утрам.

— Что заставляет впадать в уныние?
— Я не могу это отследить. Возможно, усталость. Я склонна работать без выходных. Если у меня что-то горит, мне хочется этим заниматься, я не могу остановиться. А это обладает разрушительным эффектом. Ты быстро выгораешь, энтузиазм сменяется апатией, силы исчезают. Но это лечится крутыми словами от заказчика, или, когда на объект приходит условно новая доска. Ты видишь, что она сочетается с каким-нибудь цветом стен. И говоришь себе: «Ууу». И у тебя снова все хорошо.

— Это сейчас. А в первые годы?
— У меня ни разу не было мысли вернуться обратно. Здесь бывало по-разному. Было так плохо, что я не представляла, как быть дальше. Мне было страшно.

 

— Что именно пугало?
— Были моменты, когда негде было жить, нечего есть, я нигде не работала и долго не могла найти работу. Мне было совсем не с кем разговаривать и общаться. Но я не видела для себя альтернативного варианта уехать. Мол, здесь плохо, я вернусь, и там будет нормально. Но я боялась, что здесь станет еще хуже. 

К тому же, я вначале еще ездила в Благовещенск в гости к родителям и друзьям. А потом родители переехали в Краснодар, а из друзей, оставшихся на Дальнем Востоке, осталась лишь пара человек. В какой-то момент получилось, что Благовещенск для меня перестал быть домом, Краснодар домом быть никак не может, а Москва — еще не дом. Я зависла между тремя городами, поняла, что теперь уж точно нет никакого пути, кроме как оставаться в столице.

— Которая тебе не дом.
— Я никогда не считала Москву своим домом, и, кажется, не начну так думать никогда. Но не зарекаюсь. Может, через пять лет я скажу, что я уже прожила здесь десять лет и чувствую себя как дома. Но я люблю Москву, я воспринимаю ее как кусок своей жизни с возможностями, крутыми ситуациями и работой, но это не дом для меня.

— А что ты скажешь про благовещенцев, которые переезжают сюда и через три месяца называют Москву своим любимым городом?
— Может, у них и случается бесповоротная любовь. Мне кажется, что у меня то же самое произойдет с Нью-Йорком. Я очень хочу туда, но никак не могу доехать, потому что одной-двух недель мне мало. Я не хочу там никуда торопиться, вставать в 9 утра и пробегать 20 достопримечательностей за день. Я хочу просыпаться во сколько хочу и неторопливо ходить, натыкаться на эти самые достопримечательности без какого-либо плана. Но пока так съездить не получается.

Так что есть люди, у которых с Москвой случается любовь. Почему нет? Многим нравится этот город, многие его любят. Мне казалось, что у меня такое может случиться  с Петербургом, но нет.

 

— А что в Питере?
— Он — клевый. Там мило и прикольно. Там я могу отключить голову и полностью ощутить, что у меня выходные. Та же страна, те же люди, но в Питере получается абстрагироваться от происходящего. Но сказать, что Петербург — моя любовь и я хочу там жить — нет, такого не происходит. Пока что такого не произошло нигде.

— А люди на Западе отличаются от местных?
— Везде есть крутые люди. И в Питере, и в Москве, и в Благовещенске. Я наблюдаю за ребятами из Благовещенска, мне нравится то, что некоторые из них делают. Но Благовещенск остается Благовещенском. Я не про то, что там плохо или грустно, или все плохие. Но у тамошних людей есть отличительная черта — они очень интересуются чужими жизнями, не живут своими. Я никогда не понимала, откуда у людей столько времени, ведь у нас такая короткая жизнь, так много хочется всего сделать. До чужой жизни никакого дела не должно быть, только если она тебя непосредственно не касается. Вот этот момент удивляет. 

— Разве так только в Благовещенске?
— Почему-то в Благовещенске это чувствуется больше. Я не знаю почему, может, потому что людей меньше. Но это не значит, что люди хуже. Они разные, с другими приоритетами. Им интересны разные вещи. Про питерских людей я, кстати, не могу ничего сказать, потому что для меня питерские люди — это те, кто переехал туда из Благовещенска (смеется). Я не знаю коренных петербуржцев.

 «Главное достижение — умение быть одной»

— Когда ты поняла, что все стало хорошо? Или когда ты перестала мучиться от того, что тебе негде жить и не с кем общаться?
— Когда я впервые осознанно подошла к выбору съемного жилья. Это очень важная вещь. В самом начале, когда люди переезжают в большой город, они живут там, где им легче всего жить. У друзей или у родственников. Или там, где дешевле. В какой-то момент наступает переломный момент, когда ты ищешь жилье, которое хочется, а не то, которое легче найти или дешевле. Предыдущую квартиру я искала 7 месяцев. Мне хотелось жить в определенном районе. Когда мы заехали туда и убрались, я поняла, что вот это ощущение, что у меня все завязалось. У меня есть работа, есть жилье, которое выбрано осознанно. Сейчас я переехала оттуда, но та квартира буквально в соседнем доме. И смена квартиры тоже шаг осознанный. Теперь есть собака, вот и пришлось расширять квадратные метры.

— Почему именно эта порода у тебя?
— Как-то с Яшей (молодой человек Натальи — прим. авт.), мы поехали в Будапешт. Он там родился, но после этого никогда там не был. Возможно, поэтому поездка выдалась душевной.

Представляешь, Европа, красивое солнце, осень, золотые краски, замки, скверы. Импозантные бабушки и дедушки. И каждый третий гуляет с выжлой. А я всегда хотела веймранера (обе породы — венгерские, и, к тому же, похожи — прим. авт.). Собаки такие грациозные. Наверное, наш пес тоже когда-нибудь станет грациозным. Поэтому мы влюбились в породу, еще полгода думали. И, в конце концов, привезли Финна из Венгрии. 22 декабря ему будет год. 

— Главное достижение Наташи Миловзоровой в столице за шесть лет?
— По ощущению — это достижение внутреннее. Наверное, это сформированное умение быть одной. Быть среди людей, но уметь справляться одной.  Ходить в кино, решать свои проблемы.

— Часто ты это делаешь одна?
— Проблемы решаю часто, а в кино одна хожу редко (смеется). Москва когда-то воспитала самостоятельность, поэтому сейчас справляться с проблемами проще.

— Чего тебе хватает для счастья там?
— Ничего (смеется).

— Ты счастлива?
— Да. Последние полтора года точно.

— Сложно ли найти своего человека в большом городе?
— Я никогда не понимала формулировки «найти человека». Кто его ищет и зачем? Не нужно никого искать. Люди приходят сами всегда. Большой город или маленький — это не важно. Если человек должен прийти, он придет.

«Я работаю, чтобы где-то бывать»

— Ты многое берешь от столицы?
— В первые годы мне очень нравилось зависать где-то в новых местах. Сейчас самый главный плюс Москвы для меня — то, что билет в любую точку стоит намного дешевле, чем из Благовещенска. И я активно этим пользуюсь. Я работаю, чтобы где-то бывать.

— Где ты бывала?
— Будапешт, Барселона, Валенсия Майорка, Мадрид, Милан, Комо, Карловы Вары, Генуя, Венеция. Понятно, что в Таиланде, Шри-Ланке и подобных курортах, но они меня не очень впечатляют. Еще я была в Швеции.

— Ты ездишь на выходных или в длинное путешествие?
— Мне не нравится ездить на три дня. Выбор работы связан и с тем, чтобы иметь возможность ездить не на два-три дня. Мне хочется самой решать, на сколько дней и где я хочу оставаться.

— Каким благовещенцам, даже если они хотят переехать в Москву, ехать туда не стоит?
— Не стоит ехать людям, которые думают, что в большом городе они никому не нужны. Если ты едешь с такой мыслью, то ты никому и не будешь нужен. 

Пусть не едут люди, думающие что, переехав в большой город, они станут счастливыми. Нужно сначала стать счастливым там, где ты есть, а потом переезжать с осознанием того, что ты можешь быть счастливым везде. 

И, наверное, самая элементарная вещь. Я не помню, где был этот твит, или он даже мой — «Нет разницы, где кричат свободная касса — в Благовещенске или в Москве». Это относится и к счастью тоже. Если ты не счастлив  в Благовещенске и думаешь, что сейчас все бросишь, приедешь в Москву и станешь счастлив, то пойми — это так не работает. Счастье у нас внутри, оно не зависит от места, где ты находишься.

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке