Не сумасшедшие

10 декабря, 2015 | 2537 6

Мне всегда казалось, что помогающие животным волонтеры — это немного сумасшедшие люди. Как можно забирать четвероногих с улицы, тратить на них бесконечное количество нервов, времени и денег, отмывать и вытаскивать буквально с того света? Думалось мне и о том, что многих спасенных приходится оставлять себе. И тогда сразу можно себя величать «сильной и независимой» с 40 кошками. Однако сегодняшние герои MOJO разбили многие мои стереотипы и поведали, каково это — жить, будучи неравнодушными к чужим проблемам.

Валерия Зеленская, главный врач медицинского центра «Здоровый ребенок», волонтер Благотворительного Фонда помощи животным «Горячие сердца»

— Точно сказать, с какого времени я помогаю животным, сложно. С детства несла всякую живность домой, всегда кормила бездомных животных. Но начала участвовать в волонтерской деятельности и благотворительности летом 2013 года, когда в нашу область пришло страшное наводнение. Не смогла безучастно смотреть, как гибнут брошенные людьми и просто бездомные собаки и кошки. Начала помогать человеку, который, как я считаю, всколыхнул волонтерское движение по защите братьев наших меньших, — Александру Айзверту. 

Вскоре судьба свела меня и с волонтерами фонда «Горячие сердца» и вот, уже два года мы вместе. За этот небольшой срок мы прошли от начинающей маленькой группы небезразличных людей до вполне серьезной организации. 

У меня четыре своих собаки — все беспородные, все с улицы. Каждая — с непростой историей. Первыми появились Бима и Катя — 13 лет назад мои дети принесли с интервалом в неделю двоих щенков. Один был отбит у детей, которые издевались над животным в подвале дома, второй щенок был подобран на улице в холодном ноябре — замерзающий и голодный. Еще две собаки появились в 2014 году — Рей и Джулия. Они тоже пострадали от рук человека.

Кошек нет, так как у меня аллергия на шерсть. Из-за этого моя специализация — это собаки. Историй много, каждый из нас помнит практически всех животных, прошедших через наши руки, их клички. Помним и тех, кого не удалось спасти.
 

Моя гордость — это щенок по кличке Черныш. Собаку нашли около магазина со страшной травмой головы — кто-то так пнул малыша, что его голова была похожа на тыкву, был сильнейший отек и заплывшие глаза. В клинике вынесли приговор: «Жить не будет, лучше усыпить». Такие решения принимать очень тяжело, ведь всегда есть надежда. И мы решили бороться до конца. И началось: ежедневные поездки в клинику, перевязки, капельницы, бессонные ночи, операция (пришлось удалить один глаз), уход, лекарства. И чудо случилось! Уже через неделю Чернулю было не узнать: отек спал, щенок стал кушать, даже начал сам ходить и проявлять интерес ко всему окружающему! Сейчас ему нашли любящих хозяев, он счастлив в новой семье. Именно ради таких моментов хочется жить и помогать!

Мне, наверное, повезло. Никогда не сталкивалась с непониманием близких. Мои друзья, зная о моей «второй жизни», стараются помочь. Меня поддерживают мои дети — сыновья Владимир и Александр, студенты АмГУ, они тоже являются волонтерами фонда «Горячие сердца». Муж тоже неравнодушен к братьям нашим меньшим, но к работе фонда относится настороженно — боится видеть все то, с чем мы сталкиваемся практически каждый день: страдания и боль беззащитных существ. Я тоже долго привыкала к этому, да и сейчас порой могу реветь часами из-за погибшего под колесами щенка и просто из-за молчаливого равнодушия людей.

Самая большая проблема в работе Фонда — это отсутствие государственной поддержки и федерального законодательства. Закон о защите животных так до сих пор не принят, нет четкой формулировки «жестокое обращение с животными» и, соответственно, серьезного уголовного наказания. Нет программы государственного контроля за численностью безнадзорных животных, программ о стерилизации.
 

Однако за нашими плечами не одна сотня спасенных, вылеченных, стерилизованных животных. Большей части наших подопечных мы нашли любящих хозяев. И это только начало!

Должен ли каждый человек помогать ближнему, более слабому, нуждающемуся? Это самостоятельный выбор, это веление души. Этому не научиться, это зависит от воспитания и менталитета самого человека. Но я убеждена, что все возвращается. Добро — добром, зло — злом. Ты всегда получаешь столько, сколько отдаешь. 

Геннадий Васютинский, 41 год, автослесарь, «свободный» волонтер

— Помогать животным — это само собой разумеющаяся вещь. Сколько себя помню, у нас все время в доме жили кошки или собаки. Сейчас у меня у самого два питомца. Старший пес Кузя, в детстве переболевший чумкой, пролечен, но у него постоянно дергается передняя лапка. Также с ним воспитываю его младшую сестренку Дину. Она в два раза меньше брата, но считает себя вожаком и даже иногда обижает Кузю. Кроме этого, подкармливаю пса Боцмана. Его хозяйка — бабушка-соседка — умерла, и присматривать за пожилой собакой стало некому. 

Помогаю в качестве волонтера второй год. Для меня нет разделения на «Горячие сердца» и ОЗЖ «Шанс», ведь когда-то это была единая информационная ветка. Мне без разницы, от чьего имени спасать животных — все мы делаем одно хорошее дело. 

Мне кажется, сейчас очень мало неравнодушных людей. Бездомные животные и раньше были, но к ним по-другому относились, подкармливали, а сейчас нередко издеваются над ними. Не понимаю родителей, которые идут на поводу у детей и заводят животное, а потом выкидывают его на улицу, потому что оно оказалось менее интересным, нежели компьютер.
 

Зато просьб из серии «приезжайте, заберите, сделайте что-нибудь» хоть отбавляй. Люди даже шантажируют, угрожая усыпить животное или сбросить его с балкона. Они позвонили и их миссия на этом выполнена, а то, что они сами могут помочь, почему-то редко приходит им в голову. При этом не обязательно тащить четвероного домой — можно хотя бы накормить, сфотографировать, дать объявление. Или сообщить о его местонахождении нам. Найти конкретное животное намного проще, чем отыскать «что-то, что где-то бегает».

Но мы всегда стараемся помочь. Отлавливать стаи агрессивных собак волонтерам, конечно, не под силу: чаще мы забираем больных небольших четвероногих, которым угрожает опасность. Из-за того, что у меня у самого питомцы, которые болеют, забрать на передержку к себе животных я не могу. У ОЗЖ есть питомник, если так можно сказать. Это арендуемый частный дом, в котором живут кошки, а в вольерах на территории — собаки, но животных немного, потому что круглыми сутками приглядывать за ними некому. Волонтеры приходят растопить печь, убрать, покормить. Поэтому брать бесчисленное количество кошек и собак туда мы не можем. К тому же чаще всего животное с улицы так сразу пустить нельзя: его необходимо показать ветеринару, привить, продержать на карантине, потому что одна инфицированная собака или кошка может заразить других животных, и тогда точно потерь не избежать. Приходится искать передержку.

Слухи о том, что взятые из приюта животные погибают, справедливы лишь отчасти. Во-первых, тот же питомник ОЗЖ — не приют, а это большая разница. Наши животные погибают в редких случаях, и тому виной может стать скрытая инфекция. Пока у животного нет стресса, она может не проявиться. А переезд в новую семью — это и есть стресс. Мы советуем тщательно следить за животными первое время, чтобы при необходимости сразу же показать его специалисту. 

Будем честны, бывает, что животное страдает из-за своих новых хозяев. Были случаи, когда щенка могли не кормить и жаловаться при этом нам, что с ним что-то не так. Также четвероногие становятся не нужны или не уживаются с другими животными, тогда их возвращают нам или они просто оказываются на улице.
 

Хотелось бы, конечно, чтобы администрация города нам помогала заботиться о животных. Выделила бы ветхий дом или участок, а мы бы уже сами все организовали. Пару раз давали землю, но под аренду, да еще неизвестно где. При этом к нам предъявлялись очень высокие требования. ОЗЖ, как некоммерческой организации, где все зависит от пожертвований, это не по силам. Радует, что идут навстречу ветеринары, мы консультируемся с ними, лечим, и можем заплатить, дождавшись сбора средств. 

Есть желание, чтобы в этой сфере было больше мужчин. Ведь в основном это физический труд: нужно строить будки, пилить дрова и так далее. Выручают братья и мужья девчат-волонтеров, они же с пониманием относятся к их деятельности, ведь иногда приходится отлавливать собак даже по ночам. 

Зоозащитников иногда считают помешанными на собаках или кошках, но, на самом деле, многие из нас помогают не только животным. Если говорить за себя, то я являюсь почетным донором Амурской области и почетным донором России. Сдаю кровь уже больше 20 лет и хочу и дальше помогать людям.

Анжелика Гирель, 23 года, фрилансер, волонтер ОЗЖ «Шанс»

Кошек и котят я начала таскать домой с детства. У родителей на этот счет была правильная позиция: они были не против, но сразу объяснили, что если ты его принесла, значит, сама ухаживаешь за ним и пристраиваешь. Тогда, в эпоху отсутствия интернета и полезных сайтов, я давала объявления в газету, описывая котенка или делая фото. Все они были пристроены и обрели семью.

Появилась возможность этим заниматься серьезно, когда я выросла и стала жить отдельно. В ОЗЖ состою три года. 

Да, некоторые не понимают, зачем мне это и говорят, что всем не помочь. Действительно. Но у меня такая версия: если ты идешь по улице и видишь, что кому-то реально нужна помощь, то оказать ее надо. 

И вот, так складывается судьба, что все время я натыкаюсь на слепых, совсем еще крошечных котят. О том, что я могу выходить таких малышей, откуда-то узнают люди и периодически под моей дверью появляется коробка с еще мокрыми однодневными котятами. С другой стороны, у меня два взрослых кота, я не могу взять ни взрослую кошку, ни собаку, поэтому только только крох и беру на передержку. Работа фрилансером позволяет не спать ночами, кормить их из соски каждые два-три часа.
 

Очень часто у волонтеров бывает агрессия на людей, потому что люди пишут «спасите-помогите, приезжайте и заберите». Первая реакция: помогите сами, почему вы это на нас все спихиваете? Люди испытывают агрессию в ответ и получается большой и неприятный конфликт.

Думаю, что они просто воспринимают ОЗЖ как ЖКХ, потому что не все знают, что наша организация —  некоммерческая и это не прямая наша обязанность. Даже многие мои знакомые свято полагали, что это моя основная работа и что за это я получаю зарплату. Чего уж тогда сетовать на непосвященных в это людей? Когда объясняешь, что у меня дома есть свое животное, мест в питомнике и у знакомых волонтеров сейчас нет, мы — некоммерческая организация, то люди в состоянии это принять, хотя без скандалов и угроз обходится не всегда. Понимаю, что им отказ неприятен, ведь «яжволонтер», никто не заставлял меня так себя называть и заниматься этим, но должны быть какие-то тормоза. Когда тебе честно говорят, что не получается, стоит попробовать самому, без шантажа и истерик.

Многие друзья шутят про «сильную и независимую» и спрашивают, когда у меня будет сороковая кошка. От знакомых я  воспринимаю это с улыбкой. Другое дело, когда нечто подобное пишут люди на форумах. Наших женщин-волонтеров называют и «кошатницами», и «собачницами», и говорят, что у них нет мозгов. Читать это всегда неприятно, потому что я знаю, что у этих женщин есть нормальная семья, достаточная жилплощадь, чтобы взять двух щенков на передержку и точно все в порядке с головой. 

Да, встречала я людей, «повернутых» на любви к животным. Обычно это бабушки, у которых по 20-25 кошек. Они живут в маленьких квартирах, соседи жалуются, потому что это запах стоит невыносимый, но те продолжают тащить в дом всех, минуя санитарные нормы и уважение к соседям. Извините за подробности, я знавала бабушку, у которой кошки естественным образом заражались, умирали, а она складывала их трупы на балкон, собираясь их весной вынести и похоронить. Причем это не одинокая женщина: она живет с мужем, у нее есть дети и внуки. От всех наших предложений о помощи она отмахнулась, и мы в итоге ушли ни с чем. 

Но что касается волонтеров, я пока не знаю никого, у кого бы было больше, чем четыре своих кошки. И все они ухоженные, приученные к лотку, и живут не в однокомнатных квартирах. Так что волонтеры — это не сумасшедшие кошатницы из «Симпсонов»!

Родители сначала были жутко против моих затей. Первая реакция мамы: «Ты такая молодая, куда тебе? Зачем? Занимайся собой!». Но вместе с этой тревогой, они явно мной гордились. К тому же я занимаюсь не только животными, но и помогаю детям  — ездила на смены профильные, где отдыхали дети-инвалиды, ребята из малообеспеченных семей. А мама сама, кстати, этим летом нашла на дороге кошку с котенком, выходила их и пристроила.
 

Мне кажется, за время работы ОЗЖ, мышление многих благовещенцев успело поменяться. Многие поняли необходимость и важность такой процедуры, как стерилизация, а еще стали проще относиться к травмам и дефектам четвероногих, радушнее принимать в свои семьи беспородных животных. Иногда находишь подранного взрослого кота — ну бомж бомжем, думаешь, кто ж его возьмет? А когда подлечишь и отмоешь, да он еще свой добрый нрав покажет, то понимаешь, что он может стать настоящим другом хорошим людям. 

Советую людям не бояться брать животных на передержку. Порой на то, чтобы животное обрело хозяина, может уйти не один месяц, но это лишь значит, что оно точно попадет в надежные руки. Если пристроить все же не получилось, то вы всегда можете обратиться к нам. Мы придем к вам с камерой, сделаем хорошие фото, разместим объявление, и хозяин обязательно найдется.

Мы всегда стараемся не отдавать животных абы кому. Иногда звонят пьяные и неадекватные люди, и, что еще ужаснее,  корейцы и китайцы с вполне понятными целями. У нас нет задачи побыстрее спихнуть. Более того, с позволения новых хозяев четвероного мы стараемся навещать его и помогать чем можем, ведь хочется, чтобы каждый наш подопечный обрел настоящий дом.

 
 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке