Немного сноб

6 апреля, 2015 | 3847 10

Павел Петренко уехал в Москву, когда ему был 21 год, а спустя почти 5 лет впервые приехал погостить в родной город. MOJO узнал у него об уклонении от армии, круглосуточной работе в столице и о том, что в Благовещенске можно добиться успеха.

О московской моде

— У тебя подкатаны штаны. Москва учит людей быть модными?
— Штаны подкатывал еще мой дядя Сережа из Завитинска (улыбается). Да почему модными. Москва учит быть опрятным, наверное. Ты приезжаешь туда, а там иной уровень — другие магазины, другая одежда. Люди одеты не со вкусом, но лучше. Потому что ближе Европа, Америка. Вот и приходится немножко подстраиваться. А штаны подкатаны для удобства (смеется).

— В 2010 году тебе было 21. Это довольно рано и…
— 21 — это рано?

— Посмотри на меня.
— Ладно.

— Почему именно в этом возрасте и во имя чего? Крамольные мысли о том, что «Блага — дно» приходят несколько позже.
— Блага — дно, но не для всех. Меня за это побьют, наверное. У меня деятельность такая, что раскрыть себя в Благовещенске сложно. Я же занимаюсь музыкой, звукорежиссурой. У меня здесь не было постоянной работы, только фриланс. В один месяц — пять тысяч получал, в другой — 30. И эти 30 были ого-го, как много. Я закончил здесь музыкальный колледж, потом поехал в Академию искусств во Владивостоке. Там учился полгода. Точнее, тусил, кутил. Но зато писал музыку. Наверное, это был самый продуктивный период в моей жизни. А потом приехал в Благовещенск на зимние каникулы. Думал пойти в армию, но не пошел — влюбился. И весь этот период между Владивостоком и Москвой я провел в непонятках с отношениями, играл на гитаре в кафешках, активно читал рэп. Пользы своей семье не приносил.

 

В сентябре 2010 наша с барышней «Санта-Барбара» совсем развалилась. Я тогда бравировал, думал, у меня все получится в Москве. Мне все говорили: «Куда ты уедешь, ты там нахрен не нужен. А если уедешь, то вернешься через месяц». Для меня это было чем-то вроде вызова. Незачем было оставаться. Надо было начинать зарабатывать. Мне был 21 год, а по существу я был расп…дяем, который ничего не умел. Я купил дешевый билет за 1200 и полетел. Было куда лететь — в Москве сестра жила с семьей. Четыре месяца жил у нее. Я не представляю, как в столицу едут ребята, которым некуда ехать. Если у них все получается — это подвиг. Это гораздо круче, чем мой отъезд. 

Не вернулся я через месяц. Через два не вернулся. Вернулся через 4,5 года.

— Но только в гости.
— Я люблю Благу. К тому же, ностальгия — мое второе «я», а я сентиментальный человек. Но возвращаться в Благовещенск насовсем — незачем. Я, как Бродский, который писал, что вернется на Васильевский остров умирать и не вернулся. Я, наверное, приеду к набережной Амура умирать, лет так в 60. Не знаю, что здесь будет, но это мой дом.

О том, что изменилось за пять лет 

— Оцени, что изменилось — стало лучше/хуже. С позиции возраста и проживания в Москве.
— Сравнивать  любой город России с Москвой губительно для того, кто любит этот другой город. Москва — это не совсем Россия. Что изменилось? Магазины с ресторанчиками новые появились. В микрорайоне, где мы гуляли с пацанами, теперь дома, люди живут. Это хорошо. Раз дома строятся, значит, есть спрос. Наверное, число жителей растет. 

— Остается примерно на одном уровне.
— Тогда у людей появились деньги, чтобы покупать жилье. Тоже хорошо. Давай, я буду хорошее вспоминать по ходу диалога. Я помню, что хотел пройтись танком по городу в тексте. Но последние дни уже не хочется. Я вчера прогуливался и понял, что уезжаю уже в субботу. Это печально, что ли. Когда приходится уезжать из любой точки, где мне приятно, мое настроение становится хуже.

— Но ты так негодовал по поводу новой набережной...
— Я не негодовал. Я не разделил восторга всех остальных. По отдельности там все смотрится прекрасно, а все вместе — не понятно, не логично, не цельно. Забор в одном стиле, лавки во втором, фонари в третьем. Все, как всегда — хотим красивее, а получаем то, что получаем. В любом случае гораздо лучше, чем  было, когда я уезжал.

 

— Тебе не слишком понравились местные заведения. Говоришь, где-то скучно, где-то пиво разбавляют. Тех, кто тут живет, большинство мест устраивают. Или ты зажрался, или благовещенцы довольствуются малым?
— Ты же был в Барселоне, ты пил там пивко, ты должен понимать, о чем я говорю. Мне есть, с чем сравнивать. Да, я немного сноб. Но здесь все оглядываются на Москву, демонстрируют свои не совсем оправданные амбиции. Почему бы за те же деньги, которые они вгрохали, чтобы показать, что они могут, «как в столице», не сделать что-то собственное? Здешнее и хорошее. Но эта оглядка — проблема многих провинциальных городов. 

Мне не нравится несоответствие ожидаемого с действительным. Ты приходишь, а на тебя смотрят, как на бомжа, когда ты просишь телефон зарядить, и не говоришь, что сейчас сядешь за стол. Недавно зашел в кафе, спросил: «Можно я где-нибудь приткнусь к розетке?» Отвечает: «У нас розеток в зале нет». Я: «Может, вы мне поможете тогда?» Даю шнур и телефон. Смотрит. Я говорю: «Да я здесь сяду, перекушу». Она: «А, тогда, пожалуйста». 

— А в Москве не посмотрят, как на бомжа?
— Я условно. Там сервис лучше и это оправданно. Больше спрос, больше народу. Надо как-то опережать конкурентов. Здесь, наверное, с этим иначе дела обстоят, и сотрудники заведений относятся к посетителям более халатно. Хотя есть места хорошие. Boulangerie, например. Очень приятная кофейня. Остальные — сетевые. Понравился «Пилзнер». Harat’s стараются. Будут лучше, если они продолжат развиваться, перестанут разбавлять пиво. Обстановка там замечательная, но надо добавить деталей.

— Некоторые люди здесь ворчат, что «Блага — отстой», но остаются здесь.
— Я тоже могу погундеть на какие-то благовещенские или московские странности. Хорошо там, где нас нет. Пусть ворчат. Если они делают что-то полезное, то имеют полное право ворчать. Если не делают ничего полезного, то лучше не ворчать. Москвичи сами валят из Москвы. А кто-то остается, ругая свою Родину. Это нормальное явление. 

В Благе можно жить. Можно жить хорошо. Я узнавал, есть ли здесь ребята, которые зарабатывают очень много. Мне сказали, что есть такие, ведут несколько бизнесов сразу.

Включи мозги, подключи людей, сделай что-то хорошее, нужное, интересное. Спрос будет. Главное, чтобы тебе это зарабатывание денег приносило удовольствие и радость, чтобы ты чувствовал себя полезным. Я читал ваше интервью с парнем-бизнесменом, который сделал себя сам. А он мой ровесник. Я сидел и думал: «Ох, не тем я занимаюсь». Но это здорово, есть на кого равняться. Здесь есть большие люди. Есть те, кто пытаются что-то сделать для себя. Если все так будут поступать, то мир станет лучше. Что в Благовещенске, что в Зимбабве.

О работе

— Расскажи о своей работе.
— Я звукорежиссер, музыкальный редактор, чуть-чуть саундпродюсер. Работаю на двух телеканалах. Один из них федеральный («Россия-2»), другой — региональный («360 Подмосковье»). На первом веду прямые эфиры, как звукорежиссер, на втором занимаюсь постпродакшном. Мне приносят звук сырой, а я подготавливаю его к эфиру. 

— Но начинал ты, наверное, не с этого?
— Первый месяц после приезда я гулял. Потом начал искать работу. Какую? Обратился в пару студий, в музыкальные и сотовые магазины. Где-то не перезвонили, где-то прописка нужна была. Тогда же я нашел вакансию на рекламном радио, которое играет в торговых центрах. Нужен был звукорежиссер. Взяли на зарплату, которую я сам озвучил. Тогда еще не понимал, какие мне деньги нужны. В итоге жил на 13 тысяч в месяц, не считая 15 за жилье. И мне не было тяжело. Я не покупал одежду, жил на хлопьях и воде. Зато хватало денег на китайский чай — моя страсть. А он дорогой. Единственное, не мог родителям чем-то помочь. 

Проработал 10 месяцев и понял, что денег мало, что сижу взаперти пять дней в неделю. В «Твиттере» у знакомого увидел, что нужен звукорежиссер на телеканал. Отправил резюме. Мне перезвонили. Два года проторчал там, а потом, когда канал закрылся, с этими же ребятами отправился на «Россию-2» заниматься звукорежиссурой. Тем летом бывший режиссер «России-2» пригласил нас и на «360». Мы туда устроились тоже. Вот и вся история.

— А перспективы есть?
— Сейчас пишу кое-что. Может, это даст результат. Я же творческий человек. Уезжал с мыслью о том, что сколочу группу, поменяю музон к чертям собачьим во всей стране. Но что-то не получилось. Бытовуха съела. Я многому научился в плане музыки, но пока еще ничего не сделал. Может, что-то будет, может, не будет.

— Какие преимущества дает тебе столица?
—  Меня спрашивают: «Паша, почему ты в Москве живешь?», а я отвечаю: «Да тут "Макдак" есть». Я ненавижу «МакДональдс». Но я захотел, вышел и съел этот бургер. Захотел из страны уехать — уехал. Два раза уезжал. Один раз на Украину, другой раз на Украину, которая теперь стала Россией. У меня же нет и никогда не было «загранника». 

— А что сидишь?
— Так я же уклоняюсь уже 8 лет. В таком режиме трудно загранпаспорт сделать. 

— Проверься, может у тебя болезнь или травма какая.
— Нет у меня травмы. Хотя нет, у меня есть моральная травма насчет того,  что армия находится в заднице. Толку там «вафлиться» год, если тебе это не нужно в жизни, для будущего. Плюс руки жалко, я ими иногда на гитаре играю.

— Как ты относишься  к тому, что многие уезжают в Питер и Москву, и создают там некий «благовский островок»?
— Это прекрасно. Те, кто уезжают раньше могут обеспечить поддержку тем, кто приезжает позже. Но не нужно зацикливаться на земляках. Это ни к чему хорошему не приведет, не даст плодов. Но мои самые близкие друзья там — не москвичи. Самая близкая подруга — благовещенка, а «корефан» — тольяттинец. С московскими много общаюсь, но на уровне «раз в месяц встретиться, пивка попить», не больше. 

— Хватает времени, чтобы с друзьями видеться в Москве?
— У меня удобный график. Неделю работаю, как вол, с утра до ночи. А другую неделю отдыхаю. То есть у меня отпуск каждый месяц два раза (улыбается). Есть время для общения.

— Во сколько ты встаешь?
— Полпятого утра. 

— А приходишь домой?
— В полночь. Кот жалуется (смеется).

— То есть спишь четыре часа?
— Да. Иногда удается покемарить часок-другой на неудобном офисном кресле, но это редко. 

— Оно стоит того?
— Деньги хорошие, но мало, как говорил Сергей Донатович Довлатов. Их хватает, есть подработка — жаловаться грех. Но я не шикую, не скупаю заводы-пароходы.

О литературе

— На первый взгляд ты такой модный и утонченный. Слышал, что пьяным ты читаешь стихи Ахматовой вслух. При случае цитируешь что-то. Покупаешь книги Ницше. Это  следствие того, что ты пожил в Москве, или ты всегда такой был?
— Хрен знает. В чем утонченность проявляется? В том, что я Ахматову читаю? Я по вершкам разбираюсь кое в чем, но глубоких познаний в чем-то конкретном у меня нет. Только в музыке. В поэзии постольку поскольку, в живописи тоже. В архитектуре вообще нуб. Но стараюсь видеть, стараюсь наблюдать, стараюсь смотреть. А иначе скучно. Нет?

— Не знаю. Я просто не читаю Ахматову.
— А что ты любишь читать?

— Художественную литературу.
— Что хорошего прочитал из последнего?

— «Канаду» Ричарда Форда.
— И что, ты из-за этого стал более утонченным, и с более подкатанными штанами?

— Я его не цитирую. Я говорю, как это все со стороны воспринимается. Про первое впечатление.
— А как воспринимается, как снобизм?

— Может быть. Дескать, вы тут все лохи, а я Ахматову читаю пьяным.
— То есть те, кто не читает Ахматову, по моему мнению, лохи? 

— Возможно.
— Ну приучили меня с детства читать книжки, общаться об этом, искать собеседников — тех, с кем можно это обсудить. Что там кроме Ахматовой у меня еще?

— Ницше.
— Купил я Ницше, пару страниц прочитал, положил на полку. Правда, узнал термин «гипербореи». Теперь хожу и радуюсь, выпендриваюсь. Выудишь какое-нибудь словечко из контекста, и прибавляешь его к своему снобизму, пользуешься. Здорово.

— Так ты можешь считать себя москвичом?
— Нет, и никогда не буду. Я благовещенец. Я дальневосточник. У меня мозги по-другому устроены, не по-московски. Я не знаю, как по-московски, но чуть-чуть иначе. 

— Даже через 10 лет не станешь считать?
— Даже через двадцать. Не факт, что я останусь там надолго. Для многих Москва — перевалочный пункт. Ты там чего-то добился, репутацию приобрел, портфолио наработал, и уезжаешь дальше искать. Классно было бы поработать в BBC, National Geographic. Но нужен навык, нужно знание языка, с которым не все гладко. Нужна виза. Нужен «загранник», елки-палки (смеется). Но любопытно было бы пожить где-то еще, кроме Москвы. В той же Европе, в Америке. Корни пускать нужно, когда есть ради чего — ради семьи, например. Или если у тебя есть точное понимание, что с тобой будет через пять лет. Я не понимаю. Осознаю, что через полгода будет, а далеко идущих планов пока нет.

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке