Помогая другим

29 апреля | 1550 1

Екатерина Прохорова уехала из Благовещенска, когда ей было всего 18 лет. Не потому что ждала учеба в каком-то университете — ей просто так захотелось. Сегодня девушка рассказала нам о переезде в Ростов с 25 тысячами рублей в кармане, о работе на олимпийской стройке в Сочи, а еще о том, как она попала в поисково-спасательный отряд «Лиза Алерт», в котором помогает людям по всей России уже почти год.

— Почему ты оставила Благовещенск в 2013 году?
— Потому что три года назад я была маленькой, эксцентричной и глупой девочкой, которой было скучно и тесно в родном городе. Огромную роль сыграло то, что в моем круге общения были люди намного старше меня — на 5 и даже 15 лет. В какой-то момент они начали переезжать в Москву, Питер, Калининград и мне тоже этого захотелось. Я тянулась к ним и за ними.

К тому же, я заразилась переездом лет в 15. И когда из Благовещенска уехал очень дорогой мне человек, это стало последней каплей. В течение недели я купила билеты, собрала вещи, разобралась с разными документальными делами и убежала. Наверное, это самое подходящее слово.

— Обычно, дети в твоем возрасте уезжают, потому что родители за них решили, что им нужно учиться на западе страны. Ты уехала явно не для этого. Не слишком опрометчиво?
— Тогда мне это казалось серьезным решением. Я училась в АмГУ, но резко свернула учебу и перевелась в другой университет, который впоследствии тоже бросила. 

Когда я уезжала, то не стремилась в конкретный город, а ехала в никуда. Оказалась в Ростове-на-Дону, где и перевелась в Южный федеральный университет на факультет журналистики, как и в АмГУ. Но спустя какое-то время я бросила учебу — мне совершенно не нравился стиль преподавания, формат обучения. Там, кажется, придерживались правила: «Нам не нужны ваши знания, нам нужно, чтобы вы нам платили деньги, а заниматься можете, чем хотите». Я устроилась по специальности в местную газету. Предпочитаю называть это практикой.

— В Ростове, как я знаю, ты долго не прожила.
— Это прекрасный город, но меня накрыло кризисом переезда очень сильно. Мне не хватало близких людей. Я почти никого не знала, кроме двух ребят, которые меня очень сильно поддерживали все это время. Но это все равно было не то. Я сама себя вырвала из насиженного и любимого Благовещенска, у меня не складывалось с учебой и работой так, как мне этого хотелось. Мне не хватало денег. Уезжала из Благовещенска, имея лишь 25 тысяч рублей в кармане. Их я очень весело прогуляла в первый месяц. 

Наверное, это был юношеский максимализм, но я смотрела на все сквозь розовые очки. Мне казалось, что все должно получиться сразу. Так что скоро я уехала. Из-за того, что не смогла пережить первые полгода. Вроде все было неплохо, но что-то давило, хотелось родственную душу. Пообщаться с кем-то. Может, большего успеха хотелось.

— Что значит «больший успех» для 18-летней девочки, которая ничего не добилась в Благовещенске и Ростове?
— Поскольку все мои друзья и близкие были намного старше, я всегда завышала собственную планку. Мне всегда хотелось большего, чем есть. И я до сих пор считаю, что идеал не достижим — хочется постоянного развития. В любой сфере. Там не виделось этого развития. К тому же, Ростов очень похож на Благовещенск. Каких-то вершин для себя я не видела. Сейчас моя планка намного ниже. В силу некоего понимания в жизни, которое пришло с возрастом.

— Это хорошо или плохо, что она снизилась?
— Я сама не знаю. Наверное, хорошо для того, чтобы жить в Москве. Здесь совершенно другой город. Даже другая страна.

— Об этом чуть позже. После Ростова ты оказалась в Сочи. Тебе по-прежнему было 18 лет.
— Этот город стал неким перевалочным пунктом для меня. Совершенно случайно новые знакомые предложили работу в газете, но не срослось. 

Это странно, но я увидела объявление на столбе и позвонила по номеру. Требовались молодые люди на олимпийскую стройку. Мне предложили стать бригадиром, а я даже не понимала, что делать. Но мне ответили: «Приходи — научим». Почему-то пошла. Там я руководила бригадой девушек, который занимались очисткой помещений и косметическим ремонтом. Это был заключительный момент стройки олимпийской деревни. Я получала хорошие деньги, а в моей трудовой книжке появилась запись о работе в «Газпроме», что сыграло важную роль в моей дальнейшей судьбе.

— На работу в «Газпром» берут по объявлению на столбе?
— Знаешь, это дикая удача. Если бы я сейчас увидела это объявление, я бы даже не позвонила. Плюс тогда это был момент, когда очень многое спускали с рук на олимпийской стройке. У меня сложилось такое впечатление. Собеседование проходило в каком-то недостроенном помещении, где у меня посмотрели паспорт, прописку. Спросили жизненные планы и что я умею. Обучение проходило три дня. Показали объекты и спросили: устраивает или нет. Мол, если нравится — оставайся. Я сейчас вспоминаю и не понимаю, как так случилось. Стечение обстоятельств. Важности и сложности в работе не было. Как выяснилось, 18-летняя девочка вполне себе способна контролировать 15 девушек.

А перед самой Олимпиадой нас предупредили, что всем, кто не прописан, нужно делать прописку и оставаться (обещали предоставить работу), либо уезжать. Оставаться в Сочи в планах не было, хотя это легкие деньги, море, солнышко. Но и домой возвращаться не хотелось, учитывая, что я уезжала, громко об этом крича, сжигая все мосты. Не могла я вернуться. Мне было бы стыдно.

— Перед кем?
— Не послушала родителей и других близких людей, которые меня отговаривали. И все же я была на грани возвращения. Но поехала в Москву на выходные с теми же ребятами, с которыми приехала в Сочи. Да в столице и осталась.

— Что тебя задержало в Москве?
— Мне показалось, что я на своем месте. Я была до этого в Москве, но проездом. За неделю, что мне ее показывали и все рассказывали, я настолько влилась... Там были родные люди, близкие друзья, здесь жила мама. Это был эмоциональный всплеск. Я захотелось остаться. Как видишь, все решения в то время были спонтанными. Я легка на подъем была, да и сейчас частично осталась такой. Если мне что-то нравилось, я это делала. С возрастом кое-что изменилось, но, если мне захочется переехать, если меня покорит какое-то место, я это сделаю и сейчас.

— Итак, ты в Москве. Что происходило там?
— Третий раз восстановилась в университете. Пыталась пробиться в ряды журналистики — меня никуда не брали из-за отсутствия опыта и высшего образования. И я попробовала работу проще — жить на что-то надо было. Трудилась и курьером, и официанткой — затем повысили до администратора. Потом мне помогла трудовая книжка с печатью «Газпрома» — взяли на работу в офис. Не расскажу, чем я занималась, но у меня был стабильный и хороший доход. Так прошло 1,5 года. Уволилась я год назад. С тех пор не работаю.

— Почему?
— Я занялась учебой — все-таки решила доучиться. В моей жизни появился поисково-спасательный отряд «Лиза Алерт». И, конечно, изменилась моя личная жизнь.

— Что такого могло измениться, что ты бросила успешную по московским меркам работу?
— Появилась возможность не работать. И я не вернулась. Бросила ее, потому что она не полюбилась мне, удовольствия не приносила, хоть и была успешной. А я в жизни стараюсь делать то, что мне нравится. Звали обратно, но я решила, что не стоит. Я в активном поиске себя и заниматься тем, что не приносит мне удовольствия, не хочу. Я решила искать себя в чем-то другом.

— Когда и как ты попала в поисковый отряд?
— В «Твиттере» я на протяжении года читала московскую журналистку Иру Воробьеву — радиоведущую «Эха Москвы». Она активно писала про «Лизу Алерт», о том, что принимает участие в деятельности отряда. Как-то раз она упомянула о том, что нужны люди для выезда в лес — потерялся дедушка (его не было 8 суток). У меня был свободный вечер пятницы и почему-то я поехала.


Оказалась на месте поисково-спасательных работ — какие-то люди решали какие-то задачи, раздавали оборудование — фонари, навигаторы. Все сумбурно и непонятно. Поначалу думала уехать, но осталась ненадолго. Мне дали напарника, поставили задачу. Вместо запланированных трех часов, я провела там двое суток. Мне рассказали про структуру отряда, об истории возникновения. Я слушала поисковые истории, байки. 

Приехала домой — дедушку мы так и не нашли. Уснула, но меня разбудил телефонный звонок от организаторов поиска — сказали, что дедушка нашелся. Живой. Эмоции непередаваемые, когда ты знаешь, что приложил свою руку к спасению человека, сделал хоть что-то. И тогда я поняла, что остаюсь. Я захотела этим заниматься. И с тех пор — почти год уже —  в моей жизни каждый день есть отряд.

— Что именно ты делала во время первого поиска?
— Осматривала обочины на федеральной трассе. Работали на отклик — окрикивали дедушку в определенной зоне. Был еще лесной «прочес» с большим количеством людей. Оклейка ориентировками населенных пунктов. Но дедушка вышел из леса сам, спустя еще двое суток.

— Чем тебя привлек этот процесс?
— Отряд — это невероятные люди, которые ломают всю систему поиска пропавших людей. Они хотят чем-то помогать, могут не спать несколько суток просто потому, что переживают из-за пропавшего ребенка. Это все вызывало и по-прежнему вызывает сильные эмоции. 

— Расскажи о том, что происходило с тобой в отряде за последний год.
— Я лично участвовала более чем в сотне поисков. Летом они могут случаться несколько раз  в день. Никогда не знаешь, затянется это на час или больше. Как-то мы провели 14 дней в лесу. Безвыездно. А бывает, не успеваешь доехать, а тебе уже звонят счастливые родственники со словами: «Он найден, он жив». Но так бывает не всегда.

Недавно вернулась из Анадыря — там, в феврале, пропал шестилетний мальчик. Поздно мы узнали о пропаже — через трое суток. А температура на улице тогда была — 30-40°С. Мы его, к сожалению, не нашли. Я до сих пор очень сильно переживаю по этому поводу, тот поиск для меня остался шрамом. Мы пролетели 11 тысяч километров, буквально на другой конец света. Попали в другой мир, где весь маленький город пытался найти чужого ребенка. У каждого в отряде есть свой такой поиск, который долго вспоминается, переживается. Пытаешься свыкнуться с мыслью, что кто-то не найден. 

— Ты что-то получаешь за это? Поощрения? Или это исключительно энтузиазм?
— «Лиза Алерт» не принимает денежных средств, не принимает никаких подарков и поощрений. Но нам можно помочь оборудованием. Или, как это делает одна из российских авиакомпаний, когда у них есть возможность, — перевезти в другой город. Так мы и летали в Анадырь, в Екатеринбург. На учения периодически привозят людей из других регионов. Потому что этот отряд есть во многих городах России. В Благовещенске тоже. Я сейчас являюсь куратором нашего региона. Недавно прилетала по отрядным делам. Искала подходящих людей.

— Успешно?
— У нас есть люди в Благовещенске, но их мало. Я привозила «обучалки» для них, общалась с МЧС и полицией по поводу грамотного взаимодействия. В августе еще приеду — проводить масштабные учения с привлечением большого количества людей, профилактические мероприятия в школах. К концу лета планируем значительно увеличить число участников отряда.

 

— Ты добилась того, чего хотела, когда уезжала из Благовещенска?
— Я не могу однозначно ответить на этот вопрос. У меня определенно изменились жизненные приоритеты, появились обязанности. У меня есть стабильность, крыша над головой, любимый человек, есть отряд, с которым очень многое связано. Все стабильно, все хорошо. Успех ли это? Того ли я хотела? Мне все виделось иначе. Для девочки, которая уезжала в 18 лет, наверное, это успех, но для личности — это скорее старт, самое начало.

— Какие дальнейшие перспективы ты видишь для себя?
— В отряде я планирую быть, развиваться с ним. Если говорить о жизни вне отряда, то я собираюсь доучиться. Мне осталось совсем немножко. 

Очень хочу свой бизнес. Для этого нужны определенные знания и умения, но рисковать пока не готова — в Москве это сложнее, чем в Благовещенске. Но в будущем это моя основная цель.

— Ты вернешься когда-нибудь навсегда?
— Меня очень радует, что у меня сохранились хорошие отношения с друзьями, с родителями. Они все еще хотят, чтобы я вернулась. Я полностью переоценила возможности Благовещенска, я верю, что и там можно реализовать себя. Что и там есть возможности для жизни и профессионального роста. Но я не хочу. Сейчас, по крайней мере. Может быть, когда-нибудь и вернусь. Точного ответа у меня нет. 

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке