Романтика раскопок

15 августа | 805 0

Денис уже 20 лет в археологии и с каждым годом влюбляется в эту науку все сильнее. Ведь каждая находка – это прикосновение к истории, возможность получить уникальную информацию, которую просто невозможно добыть ни из какого другого источника. В День археолога мы решили узнать, из-за чего неофициальный профессиональный праздник отмечают именно 15 августа, почему период раскопок – это маленькая жизнь, и как можно поучаствовать в настоящей археологической экспедиции.


Амурская область богата на памятники культуры и археологии. Для того чтобы все древности дошли до следующих поколений в целости, в нашем городе есть специальный Центр по сохранению историко-культурного наследия Амурской области. Основные задачи учреждения: исследовать, изучать, проверять и спасать археологические находки. Денис Волков – директор Центра, согласился рассказать нам о своей работе.

– У Центра три направления: археология, архитектура и памятники истории. Мы постоянно занимаемся поисками объектов археологии – следов  деятельности древнего человека, которые находятся под землей. Это могут быть фрагменты керамики, каменного оружия, древние жилища и даже целые городища и поселения. Когда мы находим любой памятник культурного наследия, мы консервируем его и отдаем под охрану государству. И потом уже задача Центра постоянно мониторить состояние всех находок. Кроме того, мы проверяем и исследуем территории перед строительством любых объектов. Ведь никто не знает, есть ли там под землей что-то интересное, когда планирует стройку. Кстати, основное количество объектов археологического наследия выявляется именно во время таких исследований.

–  Расскажите подробнее, как проходят археологические работы?

– Сначала мы берем карты-схемы, на них вычерчиваем участок, который нужно обследовать. Смотрим, какие места наиболее перспективны, где бы мог поселиться древний человек. Например, часто люди селились около речки на бугорке: рядом вода, куда приходят на водопой животные, а значит, всегда будет еда; а то, что дом находится на холме предохранит жилье от затопления в случае подъема воды в реке. Затем археологи берут исследования, которые проводились раньше и наносят уже найденные памятники на карту. Все эти моменты определяются, и когда археолог приезжает в поле, у него уже имеется определенный набор знаний о месте.

Следующий этап – это осмотр местности. Грунт у нас всегда движется. Поэтому древние находки могут со временем сами выходить на поверхность. Мы все осматриваем, фиксируем, фотографируем. Далее закладываются разведывательные шурфы – ямы, размером метр на метр. В глубину они разные бывают. Участники исследования копают и смотрят, как залегают слои. Очень интересно: когда выкапываешь небольшую яму, она похожа на слоеный пирог. Слои – это как раз следы деятельности и жизни древнего человека на земле. Если следы зафиксированы, далее уже определяются границы памятника археологии. Если в этом месте нужно возводить какой-то объект, то археологи предлагают возможные места, куда стройку можно перенести, чтобы не повредить находку. Если строить в другом месте невозможно, тогда объект археологического наследия выкапывают, изучают и передают в музей. 

–  Что самое интересное в раскопках?

–  Наверное, это сам факт обнаружения археологического материала. В этой науке нет спешки, все находки делаются постепенно. Когда ты приходишь на памятник – видишь просто лес. А ты уже знаешь, что здесь была разведка и что-то под землей интересное есть. Но все равно, пока никто не может сказать, что там можно найти. И вот самое интересное – это именно постепенное, поэтапное получение информации о том, что ты здесь обнаружишь, появление первых находок, прикосновение к вещам, которыми когда-то пользовались древние люди.

– Расскажите, какие находки считаете самыми интересными?

–  На этот вопрос сложно ответить. Дело в том, что сама находка – это источник информации. На предметы нужно смотреть комплексно, вместе с другими, чтобы получить информацию целиком. Поэтому по отдельности они не так много значат в плане понимания: кто этим предметом пользовался и почему. Хотя, наверное, я могу назвать пару находок, которые мне запали в память. За 20 лет моих занятий раскопками, наверное, одним из самых ярких найденных предметов был нательный крест из Албазина XVII века. Ты понимаешь, что это вещь, которую носил какой-то человек, живший очень давно.

В 2016 году работали на могильнике возле Усть-Ивановки, там были ну совсем необычные находки: нашивки в виде сердечек, фрагменты древнего шелка. Скорее всего, памятник существовал в VII веке. Это, получается, прошло уже более тысячи лет, и ты держишь в руках вещи, которые носил или использовал древний человек. 

В Черниговке Свободненского района был самый большой раскоп за всю историю археологических исследований в Амурской области. Здесь обнаружили фигурки животных в виде мишек и свинок. Маленькие, керамические. Когда такие вещи находишь, понимаешь, что это не просто древние предметы, которые имеют историческую ценность, а представляешь, что этим пользовался определенный человек. Он также жил, стоял здесь и точно также держал эти вещи в руках. Ты начинаешь представлять его жизнь, какой она была у него, приоткрываешь завесу тайны. Задача археолога не просто раскопать, а показать и изучить, как жил человек: где ходил, как кушал. Вот эти маленькие фигурки, возможно, это были игрушки детей. Это не передать словами, это очень яркие впечатления.

–  Куда потом попадают находки?

– Если памятник культуры приходится извлекать, то все сначала отправляется к нам в Центр. Мы все находки подробно изучаем, потом передаем на хранение в музеи. Мы, например, сдаем абсолютно все памятники археологии в Амурский областной краеведческий музей.

– Наводнение нанесло какой-то ущерб памятникам археологии?

– Пока не могу сказать. Сентябрь-октябрь мы как раз планируем потратить на проверку возможных разрушений объектов. После наводнения 2013-го года многое потонуло, много объектов смыло. В 2014-м  нам пришлось проводить спасательные раскопки. Произошел обвал грунта на древнем кладбище VI-VII вв. Мы раскапывали и спасали останки.

–  Сколько в среднем длятся экспедиции? Есть сезонность?

– Разведки ведутся постоянно. С ранней весны и до поздней осени мы проводим исследовательскую работу. В октябре-ноябре работа переходит в офис. А вот сами экспедиции начинаются с конца июня примерно, когда уже можно смело ночевать в палатках.  В сезон наш Центр проводит в среднем одну-две экспедиции. По длительности они разные. Например, в прошлом году были раскопки на Черниговке, эта экспедиция длилась три месяца, работали 130 человек, потому что объект был очень крупный. Бывают короткие раскопки длиной в месяц. Если в среднем брать – то экспедиции длятся полтора-два месяца.

– Не бывает, что участникам экспедиции настолько сложно, что они просятся домой?

– В экспедиции не бывает такого, что «вроде как понравилось». Либо да, либо нет. Раскопки – это поле. Это определенная романтика. Это палатки и костер. Это коллектив молодежи, гитара и песни. Многие за этим и едут. Часто в экспедициях люди становятся хорошими друзьями и выносят свою дружбу за пределы поездки. Многие связывают потом свою жизнь с археологией. У нас есть люди, которые берут отпуск и целенаправленно едут отдыхать не куда-то на море, а отправляются в экспедицию. Не любить можно за некоторые сложности: комары, сырость, дожди. Бывали ситуации, когда и девочки и мальчики в истерику впадали, если несколько дней шли дожди, все было сыро. Хотя палатки у нас стоят не на голой земле и в них сухо, атмосфера пасмурной погоды видимо давит. Ну, поплакали они, а потом все равно приезжают. Потому что экспедиция затягивает. Это маленькая жизнь. Даже не так – школа жизни. Мы живем в замкнутом коллективе, где очень хорошо видно людей. На раскопках периодически распадаются одни коллективы и создаются новые, даже бывает, что именно там люди находят друг друга и потом становятся семьей. Поэтому, хоть раз, побывав в экспедиции, вы либо больше никогда не приедете, либо больше без них не сможете.

– Как семья относится к длительным экспедициям?

– Жена у меня тоже историк и была на некоторых моих экспедициях. Она прекрасно понимала, за кого выходила замуж (улыбается). Жена полностью меня поддерживает. Она видит, что без экспедиций мне тяжело. Сын тоже не может уже без раскопок. Первый раз он поехал в 5 лет. Сейчас ему 8 и он помогает мне здесь – моет находки, потому что в этом году экспедиций нет. Но все равно ждет, когда опять поедем. Дочке 4 года, ее еще с собой не брал, рано. Вообще, это же отлично: ребенок все время на природе, вливается в общество, постоянно общается с молодежью, получает знания. Мы там каждый вечер проводим лекции. А еще берем глину, пытаемся делать горшки, как это делал древний человек. Берем камни и пытаемся разводить огонь. Где еще такому научишься? Так что семья не против моего участия в длительных экспедициях и по возможности дети с женой стараются присоединяться.

– Что нужно обязательно брать с собой на раскопки?

– Себя нужно брать в первую очередь (улыбается). Есть, конечно, перечень вещей, которые всегда должны быть. Но это больше связано с полевой жизнью: теплые вещи, палатка, спальник, обувь специальная. У всех уже скомплектован рюкзак, который стоит наготове. Потому что если ты археолог, то тебя могут в любой момент вызвать в экспедицию. Мы все к этому привыкли. Все прекрасно понимают, что полевой сезон – это единственное время, когда можно набрать информацию, с которой дальше будем работать. Потому что информация – это научные статьи, это заработная плата, гранты и т.д. Если сейчас, летом и осенью не поработаем, потом не будет средств. Поэтому у археолога в сезон раскопок отпуска быть не может, это сезон экспедиций.

– Может ли человек, никак не связанный с археологией, попасть на экспедицию?

– Конечно, наши экспедиции открыты для всех желающих. Это абсолютно бесплатно. В случае, если объем раскопа большой, то возможно даже получение платы за работу. Можно приехать не на весь срок, а на несколько дней. Но еще раз предупреждаю – это нереально затягивает.

– Расскажите, как отмечают День археолога?

– Если мы находимся в экспедиции, то для тех, кто приехал в первый раз мы проводим посвящение. Это различные конкурсы, связанные с археологией, с раскопом: кто быстрее землю перенесет, например. В шуточной форме все проходит, конечно. Основной упор делается на сплочение коллектива, потому что работа на раскопках – это не «каждый сам за себя», а работа команды. Финальный этап посвящения в археологи называется «шкуродер». Проходит он так: выкапывается яма большая, над ней ставятся лопаты, прибор, который мы используем постоянно – нивелир, и на финишной прямой новичка ждет рында (колокол). Ее, кстати, никто не любит, потому что по ней мы постоянно стучим, чтобы разбудить, позвать на обед, оповестить об отбое и т.д. Опытные археологи в это время «парят» посвящаемого веником. И вот на финише новичку нужно поцеловать рынду,  произнести клятву археолога и получить печать «А» на лоб. Ну, это у нас такой, у всех разные обряды. Если мы не в экспедиции, то просто стараемся собраться где-нибудь, обязательно встретиться.

– Ну и расскажите, почему День археолога отмечают именно 15 августа?

– Существует много версий. Но в каждом регионе есть своя байка, которая не связана с чем-то официальным, с каким-то важным открытием или археологической находкой. По одной из версий, в советское время руководители экспедиций были очень строгие и не позволяли ничего отмечать. А молодежи хотелось праздника и в этот день, 15 августа, они придумали поздравлять друг друга с Днем археолога и отсюда повелось его отмечать именно в эту дату. 

Есть еще версия, о которой мы обычно во время проведения наших местных раскопок рассказываем: в советское время руководитель одной из экспедиций очень любил погулять и они со всей командой археологов как-то устроили праздник. Довольно хорошо гульнули и утром всем было плохо, никто не вышел на работу. А тут неожиданно приехала государственная проверка: приходят, а все в лагере спят, никто не работает. Они с вопросом: «Почему никто не работает? Сроки идут, деньги выделены, а работа стоит». И начальник экспедиции, чтобы оправдаться перед начальством, сказал: «Сегодня же День археолога, поэтому сегодня выходной». Отсюда и повелось. Вот такая у нас версия, которой придерживаются амурские археологи.

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке