Спортивный журналист

31 августа, 2015 | 3433 10

Ульяна Лепеха родилась в поселке Прогресс. Частые переезды не помешали ей окончить школу с золотой медалью. В институте она трижды становилась потанинской стипендиаткой, завершив обучение на журналиста в АмГУ с красным дипломом. Добившись успехов и в работе на телевидении, в 2012 году она решилась на переезд в Санкт-Петербург. Увлекательными подробностями своей жизни девушка поделилась с MOJO.

Становление характера

— Охарактеризуй три с половиной года в Питере?
— Я бы назвала это время этапом, когда моя личность сформировалась до конца. Когда ты приезжаешь в чужой город, ты сталкиваешься с новыми ситуациями, и проживаешь их по-особенному. Ты вышел из зоны комфорта, для тебя все в новинку. Ты узнаешь себя, узнаешь, на что ты способен, а на что — нет. Пытаешься выжить и начать жить так, как хотел и мечтал, думая о переезде.

— И какую работу ты нашла для «выживания» в первое время?
— Уезжая я знала, что у меня есть рекомендации и предпосылки для быстрого трудоустройства. Все-таки я в Благовещенске была корреспондентом на ГТРК. Но после звонка главному редактору питерского ГТРК, я начала сомневаться. Мне сказали, что у меня сильный говор, и неизвестно — смогу ли я когда-нибудь работать на местном ТВ. Пришлось обратиться к знакомому, который был оператором. Благодаря ему, я попала на собеседование на другой канал. И там мне тоже сказали, что я вряд ли смогу устроиться. Не только из-за говора, но и внешнего вида не как у петербурженки.

— А как выглядит петербурженка?
— В Санкт-Петербурге консервативные каноны на ТВ. Человек в кадре должен носить определенные цвета и прически, быть скромным и сдержанным, не краситься ярко. Это не про меня, но, в конце концов, меня взяли в оба места (улыбается). Я стала утренним выпускающим редактором, приходилось выходить в прямой эфир в 5:30, 6:30, 7:30. Я несла полную ответственность за то, с чем никогда не сталкивалась. На втором же канале я два месяца работала бесплатно, потому что делала сюжеты, а их переозвучивал другой корреспондент. Стэнд-апа у меня не было, потому что я не могла находиться в кадре. Я же вне формата.
 

Перед отъездом надеялась, что если трудности и будут, то я их быстро преодолею. Ожидала, что все дорожки будут передо мной стелиться, и я быстро стану успешной. Но реальность оказалась другой. Я приехала в город, где было холодно, постоянно дул ветер. Где я сменила несколько квартир, где мне надо было вставать рано утром на одну работу, потом мотаться на метро на другую. Но со временем я становилась успешнее, в моей жизни начали появляться новые люди, так что я начала привыкать к необычному ритму.

— Легко ли ты находила друзей в Питере?
— Я думала, что раз я открытый и честный человек, то ко мне будут тянуться. Но все оказалось не так. Я работала с людьми старше меня, которые трудились в сфере, скажем так, «циничного телевидения». В некоторых ситуациях коллеги испытывали меня на вшивость, говоря плохое про других, и проверяя, скажу ли я эту информацию кому-нибудь. Я ни в каких сплетнях не участвовала. Но меня все равно подставляли, когда я пыталась доверительно делиться чувствами и эмоциями, которые затем оказывались всем известными. Я думала, что если людям за 30, то они этим не страдают. Но выяснилось, что и в 40 можно себя так вести. 

— А в Благовещенске как будто не так.
— Чем крупнее город, тем больше хорошего и плохого. На питерском ТВ люди живут этим ТВ. У многих нереализованные амбиции. Они куда-то не уехали, чего-то не смогли сделать. Поэтому они так себя ведут, думая, что и ты к этому придешь — двинешься по головам, подставишь кого-то. Если же ты поступаешь некрасиво в Благовещенске, то от тебя постепенно начнут отворачиваться люди. В Санкт-Петербурге к этому относятся по-другому.

— Наверняка, ты и сама изменилась, общаясь в такой среде.
— Да. Я поняла, что не всегда нужно быть хорошей. Это никому не нужно, ведь у каждого своя система ценностей. Например, когда у меня была руководящая должность, я перед начальником прикрывала своих подчиненных. Но непосредственно с ними я вела себя очень жестко. Мне казалось, что они не дорабатывают. Сама я выкладываюсь на 100%, и требовала того же от остальных. Я поняла, что могу наказывать — и это нормально. Начало появляться некое равнодушие. К счастью, это был временный этап.

Работа на Олимпийских играх в Сочи

— Уля, я знаю, что когда ты уезжала, то хотела снимать сюжеты на социальную тематику, но упор у тебя пошел на спорт. Тебе даже удалось поработать на Олимпийских играх.
— Некоторое время я снимала спортивные сюжеты для канала «Россия» (один холдинг с ВГТРК. Это было, когда меня уже перестригли, перекрасили, исправили говор (смеется). Там не было серьезного упора на спорт. Три человека узким кругом его снимали, и им не нужны были новые люди на «постоянку».

Перед Олимпийскими играми в Сочи был создан национальный бродкастер, который был должен заниматься вещанием по всей России. Несколько моих коллег тоже пригласили туда работать. И это были те люди, которые давно работают в петербургской журналистике и спортивной журналистике, в частности. Они видели, как я работаю, какой из меня продюсер, редактор, корреспондент. Они знали, что я трудилась на спортивном телеканале в Благовещенске. Когда они узнали, что будет добор корреспондентов, они предложили мне отправить резюме в головной офис. Я это сделала, его посмотрели и сказали «да». Я даже не проходила тестовых заданий. 

— Твоя работа в Сочи длилась три месяца. Как тебя отпустили с ГТРК?
— Начальство поставило ультиматум, и я написала заявление на увольнение. Мне сняли прощальный фильм, а все последующие три месяца звали обратно (улыбается).
 

Я была рада такому шансу и потому, что на Олимпиаде я вспомнила ощущения от работы  с людьми, которые являются спортивными журналистами. Они немного отличаются от обычных журналистов. Более искренние, что ли. Они действительно любят свое дело, они увлечены спортом. Когда ты после работы остаешься выпить кофе (или не кофе) в их компании, они не обсуждают других коллег. Они говорят о соревнованиях, рейтингах, квалификациях. Но только не о других людях. Они так радеют за свое дело. Они считают спорт выше политики. Выше всего.

— В чем сложности освещения одного из самых масштабных событий в мире спорта?
— Я каждый раз чувствовала ответственность. Во время любого интервью я понимала, что мне надо выложиться по максимуму. Мы ездили в аэропорт, встречать спортсменов, которых не всегда и узнать-то получалось. А были ситуации, когда неожиданно натыкалась на известных людей. И я никогда не проходила мимо. Один раз встретила Авербуха (российский фигурист — прим. авт.) Он без проблем с нами поговорил, хотя казалось, что «он же из телевизора». Для меня подобные встречи не становились обыденностью. Все эти люди открыты и готовы были идти на контакт. Они отвечали на вопросы, если, конечно, это нормальные вопросы. Они и сами говорили, что им интересно, когда журналисты понимают, с кем они общаются, а не просто спрашивают, лишь бы получить хоть какой-то то ответ.

Каждый раз, когда приходилось работать в микст-зоне, у меня было такое волнение! Помню случай, когда в Сочи, после дисквалификации кого-то из биатлонистов, приехал Мутко, чтобы посмотреть, как готовится наша сборная. И там были корреспонденты, которые не решались к нему подойти. Я подошла, и попросила его об интервью. Он ответил: «Только два вопроса». Мы закончили, а после этого оператор сказал мне: «Ульяна, извини, но камера не включилась. Поэтому у всех журналистов твое интервью есть, а у нас нет». Я была в шоке. Я подошла к Виталию Леонтьевичу, объяснив ситуацию. Думала, он меня пошлет. А он сказал: «Давайте, но только очень быстро!» И мы переписали интервью. Но нам нужен был не только чиновник, но и биатлонист. И мы, распознав Александра Волкова (олимпийский чемпион Игр в Сочи — прим. авт.) вдалеке, через всю биатлонную трассу неслись к нему, чтобы записать эксклюзивное интервью. И это была моя заслуга, чем я очень горжусь.

Еще могу вспомнить случай, когда я встретила Марию Киселеву (олимпийская чемпионка и ведущая программы «Слабое звено» — прим. ред.). Я взяла у нее интервью, обменялась телефонами. А позже она помогла мне устроить интервью с Исинбаевой, хотя к той никого не пускали. И поспособствовала моему попаданию на пресс-конференцию у Константина Эрнста. И тогда я поняла, что все эти звезды — такие же люди, которые приезжали когда-то из маленьких городов и всего добивались сами. Но они не растеряли простоту и искренность. Они всегда были готовы помочь, если видели, что человек хочет работать и к чему-то стремится.

Работа с инвалидами и поступление в Олимпийский университет

— Чем ты там занималась остальное время в Сочи?
— Я работала на Паралимпиаде, которая вдохновила меня еще больше. Там я была закреплена за нашей сборной по керлингу. Делала итоговый фильм, после которого я плакала сама и плакала наш монтажер. Спортсмены стали мне, как родные. Я сумела расположить их к себе, и они рассказывали настолько искренние вещи… Так сложно было узнавать какие-то личные моменты. Чувствовался внутренний барьер, ведь я боялась обидеть человека. Я старалась интересоваться осторожно. И они отвечали взаимностью. Искренне плакали даже в прямом эфире, когда давали интервью.

Мне вспоминается  момент, когда они в финальной игре проиграли сильной канадской сборной. Кажется, что когда завоевываешь серебро, у тебя нет желания разговаривать со СМИ. А они выехали на лед, и спросили меня: «А кого вам дать на интервью? Мы хоть все можем к вам встать». Это было так круто и душевно. После этого я решила, что хочу быть в адаптивном спорте — это социализация и адаптация человека с ограниченными возможностями к обычной жизни. Им с этим тяжело справиться, ведь приходится пересиливать себя настолько, что начинаешь заниматься спортом. К слову, многие из них говорят, что не любят, когда их называют примером для подражания, хотя они достойны восхищения. У меня была мысль проникнуть в эту сферу глубже, написать про них книгу. И я пришла в адаптивный спорт, но только не писать книгу, а как человек, который общается с ними и организует для них соревнования.
 

— В чем состояла твоя работа?
— Примерно в сентябре прошлого года я начала думать, чем бы заниматься в спорте. И наткнулась на специальный Олимпийский комитет, который занимается адаптацией людей с ограниченными физическими и умственными способностями. Когда я пришла общаться с директором, сказала, что хотела бы как-то быть связанной с паралимпийцами, и он предложил мне попробовать себя на должности руководителя организационно-информационного отдела. Поначалу нужно было делать упор на сайт, соцсети, наладить взаимодействие со СМИ, чтобы они о нас вспомнили. А параллельно стала вливаться в оргработу. При моем активном участии мы организовали Чемпионат России по легкой атлетике для людей с ограниченными умственными возможностями, Чемпионат Европы, Всероссийскую спартакиаду по футболу. Я большой спец по крупным соревнованиям (смеется).

— Почему ты вдруг решила поступать в Олимпийский университет в Сочи?
— На Олимпиаде я делала материал с ректором университета про подготовку спортивных специалистов. Позже появилась мысль, что я хочу быть квалифицированным спортивным менеджером. Человеком, который может руководить крупными спортивными мероприятиями, организовывать их, набирать команду. Я разбираюсь в оргработе, спорте, пиаре. Но менеджерских знаний мне не хватает. Знаний, как ведет себя спортивный лидер в разных ситуациях. Я подумала, что Олимпийский университет — то место, где я бы могла получить такую квалификацию.
 

Обучение — платное. Либо была возможность выиграть грант через фонд Потанина. По деньгам я бы не потянула — это около миллиона рублей. А времени на работу во время учебы едва ли будет много. Пришлось бороться за грант (улыбается). Я заполнила заявление, написала несколько эссе. К тому же, учась в АмГУ, я была трехкратной стипендиаткой фонда Потанина, участвовала в летних школах, писала проекты для фонда. Это был неплохой плюс к моему резюме. Собрав все свои достижения в спортивной сфере, я отправила документы в приемную комиссию. Там это одобрили и отослали в фонд. Результаты я ждала только 17 августа, но получила на месяц раньше. Меня признали победителем! И я выиграла не просто обучение, но и проживание с ежемесячной стипендией! Очень жду, когда мы начнется практика на олимпийских объектах, на Гран-при «Формулы-1», где мы сможем познакомиться с процессом организации. Возможно, это слишком амбициозно, но я в будущем я хочу быть руководителем проектов в Олимпийских играх в России или за границей.

Лучшие моменты

— Уместно ли после этих историй спрашивать тебя о самых невероятных воспоминаниях за три года жизни в Питере?
— Питер, не сам город, а жизнь в нем, подарил мне очень много тех моментов, о которых я могу вспоминать с удовольствием. Когда я только приехала, я попала на концерт Red Hot Chili Peppers абсолютно бесплатно. Я никогда не была на таком событии, Это был первый крутой подарок от Питера мне.
 

Все мои поездки за границу в отпуск были сказкой. Постоянно случались какие-то невероятные истории. Гуляя по Риму, я встретила Киану Ривза. Кто бы мог подумать? А поездка в Париж? Я исполнила мечту побывать в Диснейленде. Встретила там своего любимого героя — Винни Пуха. В собственный день рождения! И я стояла, как дура, и плакала от радости. Толпы детей ждали возможности с ним сфотографироваться, а тут такая тетя Уля стоит и рыдает (смеется). 

— У тебя ни разу даже не возникло мысли о том, чтобы вернуться в Благовещенск?
— Петербург сложный город в плане энергетики. Он забирает очень много энергии, и не всегда платит той же монетой. В какой-то момент я думала, что город меня совсем не принимает. В январе этого года он меня вымотал настолько, что я позвонила папе, заявив, что хочу вернуться. Но он сказал очень мудрые слова поддержки. И я, подумав пару дней, решила, что слишком много прошла, чтобы опустить руки и вернуться. И ушла в работу с головой, а потом в моих мыслях появился Олимпийский университет. Так и возникла новая цель.

— Могла ли представить, что твоя жизнь так повернется? И считаешь ли ты, что покорила Питер?
— Да, я так считаю (смеется). Но я не могла этого предвидеть. Я задумывалась о том, что нужно иметь в голове идеальную картинку, стремиться к ней, но конкретное планирование повергает людей в уныние. Был этап, когда я думала, что никому не нужна по работе, что не знаю, чем заниматься. И вдруг начинали поступать очень хорошие предложения, и я думала: «Господи, этот город хочет, чтобы я осталась. Как-то мы сидели с моими друзьями-коллегами. И один сказал: «За тебя, ты покорила Питер». Я пыталась отрицать, но он сказал: «Нет, покорила». И я подумала, что в какой-то степени, наверное, да. Сейчас мне тяжело расставаться с городом, который так меня проверял. Не знаю, вернусь ли я туда, но в моем сердце будут только самые теплые воспоминания. Все плохое в прошлом.

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке