Свой/чужой

Автор: Яна Лахай , Фотограф: Виталий Чирков
13 августа, 2015 | 2732 2

Готовы ли вы взять к себе приемного ребенка? Над этим вопросом задумался MOJO и решил поговорить с парой благовещенских семей, которые знают не понаслышке о том, как воспитывать чужого малыша, как своего. Смелые мамы рассказали нам о стереотипах, генетике и реакции общества на их приемных детей.

Евгения (имя матери и ребенка изменено по просьбе героини) с мужем взяла под опеку 5-летнюю Аню всего 2,5 месяца назад. Того, что они приняли чужого ребенка в семью, она совершенно не стесняется. Женщина показывает снимки пятилетнего счастья на фоне городских достопримечательностей, во дворе на прогулке, но вот для публикации давать свои фото и фото дочери отказывается наотрез: скоро ребенку в садик, будут проблемы.

— Мне трудно забеременеть. Мы три раза с мужем пытались сделать ЭКО и все три раза неудачно. В душе была какая-то пустота и в то же время чувство, что необходимо кому-то отдавать свою любовь. Посовещавшись, решили взять ребенка под опеку.

Не скрою, что у нас через какое-то время появится возможность сделать еще одну попытку ЭКО, но от этого меньше любить Аню мы не станем. Конечно, прошло мало времени, однако для себя мы уже давно решили, что она наша. Думаю, что эта привязанность со временем станет еще глубже. Да и мы едва не отчаялись найти такое чудо. 

Дело в том, что закончив в феврале школу приемных родителей, мы начали искать девочку в федеральной базе данных о детях-сиротах. Писали запросы, на которые приходили шокирующие ответы. По медицинским показаниям дети все оказывались очень тяжелыми: у кого ВИЧ, у кого ДЦП. Может, мы и спасовали и пытаемся себя оправдать, но такое лечение требует не только больших денег, но и регулярного нахождения в больницах, которого позволить мы себе не можем из-за работы. Это было отчаяние, потому что о ребенке даже со второй группой здоровья мечтать не приходилось. Их очень быстро «разбирают». 

А в мае нам позвонили органы опеки и предложили посмотреть  Аню, которая не оставила нас равнодушными.

Рассказывают, что дети раздражают, балуются, многое в их поведении непривычно. Нам говорить об этом пока рано, однако адаптация проходит легко. Что-то можно списать на генетику, а что-то зависит от воспитания. В Ане генетика проявляется. У ее мамы 7 классов образования — это определенный уровень интеллекта. Да что говорить, до прихода в нашу семью она не знала, как держать карандаш в руках, что-то рисовать. Особенно остро недостаток ощущается на фоне трехлетнего племянника, который в чем-то ее опережает. Но это все поправимо, да и ученым ей не нужно становиться. Главное, что она добрая и открытая.

Есть страх за то, какой она вырастет. У нее все бабушки, дедушки — алкоголики. Дяди сидели в тюрьме. Она пришла к нам, не понимая, что алкоголь приемлем не везде. Она предлагала сто грамм налить, звучала фраза «выпей со мной». На воду говорила, что это самогон и очень правдоподобно изображала пьяного человека, решив, что это весело. Сначала мы встали в ступор. 

Родная мать бросила ее в марте этого года у чужих людей. Потом инспектор по делам несовершеннолетних ее забрал, госпитализировал. Женщина обещала вернуться за ребенком, но так и не появилась. Из больницы ее предложили забрать нам, а мать лишили родительских прав. И все это время Аня и не вспоминала о ней. Я не понимаю, как от такого ребенка можно отказаться. Она настоящий боец, ведь в 5 лет ей нужно было решать взрослые вопросы: что покушать, что надеть, про собственную безопасность не забыть. Ее бросали, предавали. Но мы хотим помочь Ане справиться с трудностями. 

Ей каждый день нужно чувствовать доказательство любви. Она спрашивает нас об этом, переживает. Когда гуляли поначалу, она всегда шла рядом, боялась нас из виду упустить — вдруг ее снова предадут. Но сейчас она может спокойно убежать на полквартала вперед. Мы говорим ей все время «ты наша доча», «ничего не бойся», «мы тебя никогда не бросим» и она смогла довериться.

Осенью Аня пойдет в детский сад. Она знает, что она не родная, но ее сверстникам эта информация ни к чему. Заведующую мы попросим не говорить об этом родителям детей и не акцентировать на этом внимание. Я боюсь, что ребенка травмируют. Знаю от других приемных родителей, что негатив чувствуется даже от воспитателей и учителей. Ведь «детдомовские» врут, воруют, часто болеют. И эти стереотипы не всегда безосновательны.

Ответьте честно, что будете делать, если любимое чадо сообщит, что подружилось с детдомовцем? Далеко не все родители обрадуются этому факту. Но вот только мало кто задумывается, что сами дети в этом не виноваты, а причиной всему среда, в которой они росли. 

К слову, родные и близкие одобрили наше решение об опеке. Они знают, через что нам пришлось пройти. Об Ане я не особенно распространяюсь, но если спрашивают о детях, то с гордостью говорю, что у меня есть дочь.

Наталья всегда мечтала взять в семью приемного ребенка и даже убедила в этом мужа Юрия, которой сначала наотрез отказывался от этой идеи. Пять лет назад вся семья, включая дочерей Дарину и Аню, приняли двухлетнего Сашу как родного, а в этом году они решились еще на один серьезный шаг — взять двух братиков Мишу и Никиту.

 

— Идея взять ребенка была еще с детства. Мне хотелось помочь кому-то, не дать ему заблудиться в этой жизни. Я вышла замуж и предупредила любимого, что вынашиваю мысли об усыновлении. Мне казалось, что без этого я не выполню своего предназначения. 

8 лет брака мы пытались завести детей и ничего не получалось. Вопросы от окружающих доставляли боль и дискомфорт. В конце концов, я предложила взять чужого ребенка, но муж не захотел.

А  через 8 лет появилась на свет дочь Дарина, сейчас ей уже 13. Мы хотели многодетную семью, поэтому надеялись в скором времени на появление второго ребенка, однако младшая Аня тоже далась нам непросто — только через пять лет. В раннем возрасте она тяжело заболела астмой, и на 4 года я забыла обо всем. А после ее выздоровления мучить мужа по поводу приемного ребенка не стала.
 

Как-то смотрела «Пока все дома» и наткнулась на рубрику, где показывают деток-сирот. Я увидела там восьмимесячного мальчика, который тут же запал в душу. Расплакалась, пришел муж и спросил, что стряслось. А я ему навзрыд: «Что ж за люди? Детей бросают!». Он посмотрел на эти стенания и сказал, что завтра мы едем оформлять документы. 

Решили забрать того мальчика, что я увидела по телевизору. Приют находился в Перми. Нас предупредили, что возьмем малыша, только если не будет других претендентов. В итоге мы опоздали с документами всего на два дня. У меня была истерика. Муж тоже очень расстроился. Неделю не касались этой темы, а потом подумали, что детей много на свете и стоит попробовать еще раз. 

Мы искали ребенка в федеральной базе данных. Ездили в Уссурийск, ходили по местным приютам. Это ужасно! Лучше увидеть ребенка по телевизору и что-то понять, нежели ходить по таким «смотринам». Это неестественный и тяжелый для всех процесс. 

В наших органах опеки мы, наконец, выбрали из базы данных 10 детей от 2 до 4 лет. Нам рассказали о них подробнее и дали возможность встретиться. С одним ребеночком такая встреча не сложилась. У нас началась депрессия. Возникло ощущение, что это не то, чего мы хотели. 

А потом мы увидели Сашу: это была любовь  с первого взгляда. Это единственный ребенок, который к нам не пошел. Все дети бежали, смотрели «голодными» глазами, а этот  повернулся к нам спиной и продолжил заниматься своими делами. Но отчего-то мы сразу поняли, что он наш.

Через месяц мы его забрали. Заехали к моей сестре познакомиться. Она подарила ему мягкую игрушку, которую сшила сама, и он не расставался с этой поделкой до семи лет. Видимо, это была его первая индивидуальная вещь.

Дома он будто знал, на какой этаж идти, в какую дверь заходить, где разуться. Пошел сразу в комнату, посмотрел свой диван, залез в шкаф, где были его вещи — мы же готовились к его появлению. Сам недолго посмотрел мультики, сходил в туалет. И это в 2 года и 2 месяца! На следующий день все пошло так естественно, будто так и было всегда.

Родные в нашем решении нас поддержали. Девочки тоже были готовы. Я рассказывала им постоянно о Саше. Мы к нему ходили в гости. На встречах он был сдержан, но воспитателю говорил, что приезжала «мама с сестренками». 

Я сторонник того, чтобы сообщать ребенку о том, что он приемный. Я наслышана о «доброжелателях», которые случайно рассказывают малышу о том, что он не родной, а родители потом расплачивались за свое молчание. Фамилии при опеке разные, группа крови тоже. Все легко можно понять. Зачем переживать ребенку стресс во взрослом возрасте, когда маленькими они проще воспринимают эту информацию и учатся жить с ней? И так он старается меня любить меня по-настоящему. Он понимает, что я не родная и оценивает не потому, кем я являюсь, а по моим поступкам. 

Саша узнал, что он не родной совсем маленьким. Мы ехали мимо роддома и девочки спросили: «Мам, а ты же нас здесь рожала?». Я ответила, что да. Саша спросил вслед за девочками: «А меня ты где рожала?». На это я сказала: «Саш, тебя родила другая женщина, но я твоя мама». Он ничего не понял, может, но принял. Постарше он начал осознавать что-то, а в лет пять однажды пришел и говорит: «Мам, так ты мне не родная мама?». Вот здесь мы поговорили серьезнее. Я рассказала, как он жил в больнице, попал в дом ребенка и так далее. Он нормально отреагировал.

5 месяцев назад мы взяли еще двоих мальчиков. Саша безумно хотел брата, но только «из детдома и не маленького», чтоб с ним можно было играть. Но найти одного ребенка сейчас очень сложно. Лишают прав чаще всего многодетные семьи. Так и мы, познакомившись с 5-летним Мишей узнали, что у него есть брат Никита, которому 4 года, и решили забрать обоих. 
 

Если в случае с Сашей все было  гладко, и то «вылезал» чужой характер, то родители Миши и Никиты повлияли на их психику серьезно. Они были страшными дебоширами. Их родной отец крушил дом вместе с матерью, поэтому все эти 5 месяцев у нас идет процесс жесткой адаптации. Мы друг друга любим, но из-за того, что мы им все-таки непривычные по укладу и характеру, а они взрослее и багаж свой получили, возникает недопонимание. Например, Миша привык, что можно есть с пола, все крушить и рисовать на стенах. Он часто недоволен и даже агрессивен, хотя вместе с тем очень умный и проницательный мальчик с невероятной памятью. Но желания поскорей «вырастить» их до 18 и пустить в вольное плавание у меня нет. Кто-то берет детей «пачками», чтобы просто дать им путь в жизни. Это тоже вклад, но я создаю семью и буду с ними до конца. Я специально не отдаю детей в детский сад и сижу с ними на дому, потому что хочу, чтобы они свыклись, приняли меня и мой быт.

На сегодняшний день общество готово к приемным детям. Когда пять лет назад я брала первого ребенка, я встретилась с дикими понятиями: живут они там и пусть живут. В поликлинике или в любом другом месте вообще натыкались на «ой, зачем вам это надо?». Будто я совершила что-то такое, чего мне надо стесняться.  А сегодня ты уже чувствуешь себя достойно. Люди даже поддерживают, восхищаются. 

Тем, кто планирует брать ребенка, могу сказать, что бояться нужно своих стереотипов. Вы думаете, что он будет такой, а на самом деле ребенок будет совсем иным. Это очень тяжело, но в тоже время интересно и ответственно. Нужно настроиться на то, чтобы себя потратить. Если хотите по-другому, то лучше не начинать. 

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке