«Трудно привыкнуть к человеческой смерти»

Автор: Дмитрий Шестаков , Фотограф: Никита Квер
20 июня | 2522 3

После армии Антон Камынин не собирался надевать форму, но родители уговорили его пойти на государственную службу. Поэтому он уже десять лет тушит пожары. О том, с чем сталкивается помощник начальника караула специализированной пожарно-спасательной части прапорщик внутренней службы Камынин на работе, чего боится больше всего и за какой пожар корит себя, он рассказал в интервью MOJO.

О ПЕРВОМ ПОЖАРЕ

— Как вам взбрело в голову бороться с огнем? Это же опасно.
— Я вернулся из армии. Там я служил в пожарном подразделении. И хоть это было полупрофессиональное сообщество, понимание основ пожаротушения у меня имелось. Поэтому на гражданке спросили: «Хочешь в пожарную охрану?». Я отказался — больше никаких сапог и погон. Но родители убедили, что государева служба — это хорошо. Сначала я сюда пришел, потому что пришел, а потом понял, что все сделал правильно. Мне нравится моя работа.

— Вспомните свой первый выезд?
— В первые дежурства меня не допускали к тушению. Я мог принести лом, бензопилу — принеси-подай, ничего больше. Я не понимал, что происходит, что мне делать. Все куда-то бежали, спасали, тушили, а мне никуда нельзя. Я в какой-то прострации находился.

Через несколько месяцев меня допустили к работе в звене. Для пожарного его первое звено — это переломный момент. Если он в первом звене смог себя перебороть, то дальше будет проще. Если нет, то ему будет тяжело. 

Звено состоит из трех человек. Спереди — командир, сзади — опытный пожарный и зеленый в середине — в тот раз им был я. Ты находишься в задымленной, непригодной для дыхания среде. Ничего не видно, жарко. Ощущение, что тебя закрыли в темной комнате. Страшно, что где-то что-то горит, рушится. Тебя вроде всему научили, но надо преодолеть свой страх, идти дальше с товарищами. Найти очаг пожара, тушить или спасать людей, если они есть. Я тогда крепко держался за пояс командира. Если бы отпустил, то мог потеряться, пострадать. А мог бы конец карьеры наступить.

 

— Почему конец карьеры? Разве не конец жизни?
— Мы так между собой шутим, смерть и называем концом карьеры (улыбается).

— Что вы тушили в тот первый раз?
— Жилой двухэтажный барак. Тогда была зима, температура под сорок градусов, ветер. Меня сразу отправили в звене с командиром. Кто-то из жильцов успел выйти, кого-то мы эвакуировали. Барак состоял из «вагончиков», которые друг на друга поставлены. Между ними — пустоты. Они образовывали тягу, и огонь быстро распространялся. Ты только что здесь тушил, а огонь уже за спиной. 

Тяжело было. Каждому понадобилось по три баллона воздуха. Одного хватает минут на 30. Заменить нас некому было, ходили три раза подряд. Если бы отдыхали, то из-за ветра огонь бы распространился и барак бы сгорел. А он и сгорел, но через четыре года. В нем, правда, уже никто не жил.

ОБ ОСКОРБЛЕНИЯХ И ПОХВАЛЕ В СВОЙ АДРЕС

— Как себя ведут люди, когда вы пытаетесь их спасти?
— По-разному. Их реакция непредсказуема. Нам приходится и  психологами быть. Мы стараемся вникнуть в судьбы людей на пожаре.

Запомнился такой случай. Как-то сын привел девушку с ребенком домой. Сказал: «Мама, теперь она будет жить с нами». Посидели, выпили, мама подумала, что все плохо. Зашла в комнату, закрыла дверь, разожгла огонь, вышла на балкон и сидела. Нас вызвали прохожие, когда комната уже горела открытым пламенем. Я пошел тушить, а начальник караула лестницу подал к балкону. Женщина ковром укрылась, у нее волосы уже сгорели. Ей говорят: «Выходи». А она: «Я как зашла сюда, так и выйду. Через комнату». Слава богу, что я быстро забил очаг пожара. После этого она по углям босиком и в халате вышла обратно. Испугалась спускаться по лестнице.

Бывает, спокойно все проходит. Бывают истерики. Бывает, что человеку без разницы, что с ним делают. Как-то квартира горела, а на балконе девочка сидела. Ей все равно было, что с ней. Мол, делайте, что хотите, только спасайте меня. Надели спасательное устройство, вывели. 

Иногда люди бегут в задымленный подъезд: «Мне надо домой». Ты человека ловишь, а он даже не понимает, что происходит. 

 

— А кто себя ведет истеричнее — мужчины, дети или женщины?
— Пьяные. Пьяные женщины и мужчины. Они настолько непредсказуемы... Горела квартира, мы через балкон зашли. Слышим: «Помогите, спасите». В комнате — тетенька. Мы спрашиваем: «Есть ли еще люди в квартире». У нее истерика. А в соседней комнате девушка спала с маленьким ребенком. Оказывается, эта девушка постоянно куражила по ночникам, а ее маме это не нравилось. Когда она в очередной раз пришла поздно и пьяная, мать устроила скандал. Дочка закрыла ее, подперла дверь, подожгла, а сама ушла спать с ребенком. 

Иногда заходишь в звене, а пьяный человек спит. Поставил макароны и заснул. Представьте, какие гадости он говорит в наш адрес, когда просыпается и видит, что его будят чуваки в масках.

Часто пьяные говорят: «Ты не так тушишь, ты не туда идешь, не то делаешь». Мы скороговорку придумали: «Опять пожарные приехали пьяные без воды, сейчас шланги свои размотают, ничего потушить не смогут». Это краткий стереотип о нас. Но ты же не просто так приехал туда. Ты учился, читал, пробовал, умел, тушил до этого. Все для того, чтобы тебе потом сказали, что ты не так тушишь (улыбается).

— Вы не злитесь?
— Злимся. Но не обращаем внимания. По-другому никак. Мы не можем себе позволить сорваться — у людей горе… На пожаре мы должны быть хладнокровными. Иногда очень трудно определить, пьяный человек или он в стрессовом состоянии. Поэтому сначала надо проанализировать ситуацию.

— А за что вас оскорбляют?
— В стрессовых ситуациях людям кажется, что ты ехал не 5 минут, а 35. Им кажется, что вода у тебя кончилась не через 10 минут, а через 30 секунд. Вот они и жалуются. Ты объясняешь, что приехал с водой, просто она быстро кончилась. «Нет, я же все видел». Стараешься абстрагироваться и уйти. Расход одного ствола — до 10 литров в секунду, в автоцистерне – 3000 литров. Вот и посчитайте.

 

— Но вас благодарили?
— Иногда хвалят: «Ой, какие молодцы, дай бог здоровья». Бывает, что человек приезжает в часть с коробкой яблок или конфет. 

— Вы что-то говорите людям, которых спасли, но у которых сгорел дом или еще что похуже? Вы уже назвали себя психологом, но сказали так, будто вы мысленно анализируете ситуацию, не более.
— Если человек пьяный, ему без разницы, что я ему говорю. А если нормальный, то стараешься определить его состояние — истерика или апатия. Я говорю, что все позади, что скорая едет, поможет. Есть фраза: «То, что вы сейчас испытываете, это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства». Людям помогает. Точно не надо говорить человеку «успокойтесь, все хорошо». Обманывать его не стоит, а успокоиться он и не сможет. Иногда людям достаточно того, что ты их в пожарную машину посадил. А если еще куртку нашу наденешь, то они перестают сильно переживать. 

О ГИБЕЛИ ЛЮДЕЙ

— Есть пожар, который не дает вам покоя до сих пор?
— У каждого пожарного есть такой пожар. Мой случился в Волочаевском переулке. Это было 10 марта прошлого года. В огне погибли бабушка и внучка. Все случилось из-за электропроводки. У них был удлинитель намотан, как спираль. Провода между собой грелись-грелись, в итоге — замыкание и возгорание. А бабушка — инвалид, не ходила после инсульта. Девочке — 6 лет. Дом на отшибе был, никто дыма и огня не видел. Все на работе — дело было днем. И месяц март — окна и двери плотно закрыты, пожар длительное время внутри развивался 

— Вы корите себя?
— Да.

— В чем ваша вина?
— С точки зрения пожарной тактики — ни в чем. Я знаю, что я приехал очень быстро. Но человек на пожаре живет три минуты. Если концентрация продуктов горения в атмосфере превышает  допустимый уровень, то человеку достаточно два-три вдоха, и он теряет сознание. Через три минуты он умирает. Люди на этом пожаре погибли до нашего прибытия, а может, и до сообщения.

Если с человеческой точки зрения… Тут много «если»… Если бы раньше позвонили, если бы нас встретили, если бы нам сразу сообщили, в какой комнате находятся люди…  Когда прибыли, я сразу в дом забежал без дыхательного аппарата. Обследовал помещения рядом с входом, проверил кровати, людей не было, а пройти дальше не смог — задымление сильное. Вернулся, чтобы аппарат надеть. Бабушка с девочкой в дальней комнате были, там, где очаг пожара. Умом все понимаю, а чувство вины не покидает

— Часто не успевали?
— Бывало (пауза). Быстро приезжаешь, находишь человека, выносишь, пытаешься реанимировать, а спасти его уже не возможно… В среднем  «на душу» одного дежурного караула приходится в год два-три пожара с гибелью людей. Когда-то больше. На одном пожаре может и четыре человека погибнуть. 

Трудно привыкнуть к человеческой смерти. Но немного проще относишься, если человек сам к этому шел годы, пил, курил и вел асоциальный образ жизни. Семь раз горел на диване, а на восьмой сгорел. Ночью, когда его никто не видел, надышался дымом. Ты откачивал его, а все бесполезно. Гораздо труднее воспринимать, когда гибнут обычные люди, женщины, дети. 

 

— Кто виноват, если люди не пьяные?
— Причины разные. Чаще всего — наш русский авось, элементарная халатность. Кто-то забывает что-то выключить, или дети балуются. Иногда это может быть поджог, электропроводка или курение в постели. Всякое бывает.

— Бывало, что повторялись герои пожаров?
— Есть, скорее, не герои, есть много «плохих» домов. На Калинина-Горького мы ездили почти каждый месяц. Еще помню, как бомжи подожгли подвал днем, мы их выгнали, потушили все. В два ночи поехали по другому адресу. Там — они же, но в другом подвале. Подожгли и его.

— А коллеги погибали?
— На моих глазах нет. Но в гарнизоне случай был, когда я только устроился. Это произошло в Моховой пади. Тушили лесной пожар. Дым же собирается на местности в углублениях, вот парень и зашел в одно из таких углублений и надышался дымом. В больнице умер. 

О СЕМЬЕ И ЦЕРКВИ

— Когда на работе случается трагедия, как вы справляетесь?
— Среди пожарных не принято делиться таким. В карауле никто не рассказывает ни о чем. Все и так прекрасно все знают. А я иду в церковь — мне так становится легче.

— У вас есть жена и дети?
— Да. 

 

— Как они относятся к тому, что на работе может случиться всякое? А вы работаете несколько дней в неделю уже десять лет.
— Мы, кстати, не только сутки через трое работаем. В прошлом году уехали в апреле, а вернулись в октябре. Мы были на космодроме, когда там запускали ракету, тушили пожары в Зейском, Шимановском, Свободненском районах, ездили на подтопление в Белогорск и Серышевский район, искали детей в Новобурейске. И апогеем стала поездка в Приморье — там мы ликвидировали последствия тайфуна.

— Какой самый долгий промежуток вас не было дома?
— Месяц.

— Так и?
— Когда только начиналась командировки, жена сильно расстраивалась. Когда видела по телевизору серьезные пожары либо узнавала о гибели пожарного в России — очень переживала. Сейчас привыкла, старается относиться с пониманием. 

О ПОЖАРЕ, КОТОРЫЙ ТУШИЛИ 150 ЧЕЛОВЕК

— Какой пожар за вашу службу самый страшный?
— На Текстильной, 49, такой случился два года назад. Было воскресенье. Горели складские помещения на двух тысячах квадратов. 

Тяжело было и физически, и морально. Все в дыму, людей не хватает. Это же склад, чего там только не было! Воду подавали, а она долетала и испарялась — настолько была высокая температура. Никакая защита не помогала — ноги обжигало под боевкой, а лицо даже забрало не защищало. Чтобы ожоги не получить, менялись через каждые две минуты. Я пытался на трехколенке работать, только успел спуститься, рухнула стена и завалила лестницу. Она до сих пор в гараже лежит сгоревшая, как напоминание о том пожаре. 

— Если людей не хватало, почему не подтянулись все ресурсы?
— Когда мы тушим крупный пожар, вызываются все дежурные подразделения города, но надо учитывать, что может еще что-то загореться в другом месте. Людям же не объяснишь, что нужно подождать. Пара машин всегда остается на охране города. А гарнизон пожарной охраны у нас включает 200-250 человек. 

 

— Не так уж и мало.
— Да. Но кто-то в отпуске. На Текстильной задействовали 150 человек. Бывает, что достаточно людей, но район безводный. Есть вода, но зайти внутрь нельзя и вынужден тушить снаружи. Приезжаешь и обесточиваешь объект. Но люди у нас электричество подворовывают, запускают дополнительный кабель, а ты-то об этом не знаешь. Отключил все как положено, а электричество все равно есть. Все это затягивает тушение. 

О ГОРДОСТИ И ПРИМЕТАХ

— После какого поступка вы пришли домой и сказали себе: «Сегодня я молодец»?
— Мы — не просто пожарное подразделение. Мы — специализированная пожарно-спасательная  часть, входим в аэромобильную группировку РФ. Я, помимо того, что пожарный, еще и промышленный альпинист. Могу людей спасать из колодцев, снимать их с высоты. А недавно научился с вертолета десантироваться. 

Я это к чему? В прошлом году в Серышевском районе затопило деревню — люди нас ждали, сидя на крышах. Мы ехали к ним на трех КамАЗах. Весь путь был в воде, дороги не было видно. Самое опасное для КамАЗа, что он может перевернуться на насыпи. Чтобы проверять территорию и прокладывать путь машинам, мы пошли в воде против течения, привязав себя к грузовику. И таким образом шесть часов шли в деревню по грудь в воде, чтобы автомобили не перевернулись. Я падал от бессилия, но когда мы приехали — люди начали кричать, какие мы плохие, как медленно шли. Потом мы их всех на КамАЗы посадили, отвезли на сухую местность, где погрузили в вертушку. Тогда уже они сказали «спасибо». И в тот день я подумал: «Да, я молодец, помог людям».

— В части есть традиции и приметы?
— Очень много. Когда поступаешь на службу, то на первом пожаре тебя обливают со ствола. Такое посвящение. И когда на пенсию пожарного провожаем, тоже со ствола обливаем.

Нельзя чистить обувь на смене, только перед ней, чтобы не уехать на вызов. Правда, начальники иногда ругаются, что раз караульная служба — нужно блюсти порядок, быть опрятными. 

Нельзя проблесковые маячки натирать. Всю машину моешь, а маячки нет. Каждое утром сдаем машины друг другу. Некоторые придираются: «Вот у тебя тут на двери грязно». Думаешь про себя: «Ну, сейчас я тебе маяки-то натру». И бывает, что только натер, и сразу парни уезжают на пожар. 

А если ты на смену в новой форме пришел, то сто процентов на вызов поедешь. В карауле на такого смотрят с недоверием (улыбается). 

 

— Чего сами боитесь, отправляясь на выезд?
— Боюсь кого-то не спасти. Очень страшно осознавать, что не смог вытащить человека. Это второй страх после собственной смерти. 

— У вас есть талисман-амулет?
— Я ношу икону Неопалимой Купины (показывает). Считается, что она бережет пожарных. Всегда со мной в нагрудном кармане. 

— Случалось ли что-то забавное на службе. Или, может, вам откровенно везло.
— Как-то приехали на сообщение о пожаре, а там мужик сидел пылесосом мух ловил. Патрубок рукой закрывал, чтобы они не вылетели. Ждал нас. Хотя пожара не было. 

В другой раз горела стена дома. Вокруг него женщина бегала и кричала: «Да что же это такое, все сгорело, ужас, кошмар». Убитая горем. Потом вышла хозяйка и ей говорит: «Ты кто?». А она: «Я просто мимо шла». Такая вот сочувствующая (улыбается).

Везение? Как-то мы тушили деревянный дом, в котором крыша состояла из несущих балок. И вот, я шел с ломом по такой балке, оступился и улетел в подполье. Ни одной царапины, хотя летел несколько метров. 

О ЗАРПЛАТЕ

— Стоит ли угроза жизни тех денег, которые вы получаете?
— Я получаю зарплату выше средней по области (за апрель 2017 Амурстат назвал средней цифру в 35 183 — прим. авт.), но хотелось бы больше. Если повысят, то на это можно рассчитывать. И это я еще в погонах. А в штатной части есть пожарные без них. Они получают 12-15 тысяч, а делают то же самое.

— Это нормально платить 15 тысяч человеку, который рискует собой и спасает чужие жизни?
— Это вопрос не ко мне.

 

— Судя по всему, люди соглашаются работать и за такие деньги.
— А знаете, служба в пожарной охране, как болото, в хорошем смысле. Сначала вникаешь в профессию, потом тебя засасывает. Это как экстремальные виды спорта. Человек не останавливается, потому что ему они дают адреналин. С пожарной службой примерно та же история.

— Вы не думали уйти?
— Из-за денег —  может быть, но не из-за работы. Те, кто тут остаются, любят ее. 

— Правда ли, что вам не нравится, когда вас называют пожарниками, а не пожарными?
— Да (улыбается). У нас принято считать, что пожарники — это те, кто поджигает.

— Обижаетесь?
— Нет (смеется). Поправляем. Но приятнее, когда называют пожарными. 

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке