В доме богов

10 февраля, 2014 | 2547 9

Говорят, что если вы были в Венесуэле, но не поднялись на гору Рорайму — значит, вы не были в Венесуэле. Хоть так говорят про очень многие места на планете, благовещенка Мария Лазаренко может с уверенностью сказать, что в Венесуэле она была. О своем нелегком, но незабываемом восхождении на Рорайму она рассказала MOJO.

— Как родилось решение о такой дальней поездке?
— У моей близкой подруги в Венесуэле живет брат и в скором времени у него должна была состояться свадьба. Когда я узнала, что она туда едет, мне очень сильно захотелось присоединиться к ней. Потом оказалось, что и два моих друга тоже туда отправляются и помимо прочего еще и планируют восхождение на гору с красивым именем Рорайма. В общем, я не смогла это спокойно пережить и за несколько дней организовала свое путешествие.
 

— Расскажи о самом подъеме? Вы как-то готовились к нему?
— Если честно — нет. Мы все занимаемся спортом, определенная физическая подготовка у нас есть. Взяли с собой необходимые теплые вещи и в путь. С острова Маргарита мы вернулись в Каракас (столица Венесуэлы — прим.ред.), дальше поехали в Пуэрто-Ордас, а оттуда на самолете в Санта-Елену, откуда тут же, в день прилета, начали свой путь к горе. Кстати, местные жители называют ее «Тепуи», что в переводе означает «дом богов». Мы оставили лишние вещи в гостинице и отправились в лагерь индейцев. В этих поселениях живут те, кто зарабатывает себе на жизнь туризмом. Для подъема, кстати, обязательно нужно зарегистрироваться. 

В первый день мы просто шли по саванне — где-то километров двенадцать. Один момент я, наверное, не забуду никогда. Мы шли по маленькой тропинке и там муравьи ровным строем несли на спинах зеленые листочки. Вот прямо как в мультиках показывают. И ты останавливаешься, смотришь на них и умиляешься. Потом мы пришли в лагерь, переночевали, и с рассветом продолжили путь. На второй день были сопки. Мы шли пока не уперлись в лагерь возле самой горы. Провели там еще ночь и непосредственно на третий день уже поднялись на саму гору.
 

— А дожди вас не застали? Я читала, что они там идут довольно часто…
— Это действительно так. Причем идут горизонтально, практически вымывая все живое. Поэтому там очень мало растительности, но та, которая существует, очень интересная и нигде больше не встречается на Земле. А мы, кстати, счастливчики, потому что дождь нас «порадовал» только в первый день, когда мы шли по ровной поверхности. Все остальное время была прекрасная погода. Правда, она менялась каждый час. Только возле реки какой-нибудь обрадуешься солнышку, быстренько наденешь купальник, а через какое-то время туман и ты начинаешь утепляться. И так постоянно. Не успевали подстраиваться под природу.
 

— И как там на самой Рорайме?
— Я раньше бывала в красивых местах, но нигде мною не ощущалась такая близость с природой. Когда, допустим, сидишь на горе, а тебя совсем близко рассматривает маленькая птичка колибри, да еще такая любопытная. Ей, наверное, было еще интереснее, чем нам. Мы ходили по плато и за всем наблюдали. Природные джакузи, кристальные воды. Вода там, правда, очень холодная и мало кто из туристов решается в ней искупаться. Хотя один парень у нас все-таки рискнул, но заболел на следующий день. Зато фотографии получились красивые (смеется). И вообще, наверху очень холодно. Мы с каждым днем поднимались все выше и выше и все сильнее ощущали холод. Мылись мы в реках. На протяжении всего пути нам встречались чистые источники. У нас были бутылки, мы зачерпывали и пили воду, которую дарила нам природа. 

— Случались какие-то интересные истории?
— Да. Мои друзья снимали клип на горе, и у меня было достаточно свободного времени, чтобы погрузиться в себя. Я сдружилась с нашим гидом-индейцем Джоэлем. Я осознала, как их народ любит свою родину, свою землю.  Я, наблюдая за ним, сделала даже несколько фотографий. Он смотрит, наслаждается родными ему видами. Он этим живет. Представляете, человек никуда не ездит путешествовать, нигде не бывает! Вся его жизнь заключается в подъемах в эту гору.

Так вот. Когда ты ходишь по плато Рораймы, там очень часто встречаются залежи кристаллов. Это выглядит просто потрясающе. Золотой песок, ручеек и эти матовые осколки. Но вот брать их, к сожалению, нельзя. Если у кого-нибудь из туристов найдут хоть маленький кусочек этого кристалла, то сопровождающего группу гида заставят отнести «украденное» обратно, при этом еще придется заплатить большой штраф. А гида могут лишить лицензии для подъема на эту гору на несколько лет. Но, как известно, запретить что-то русскому — значит, дать ему руководство к действию. Мучительно хотелось взять себе один. Я часто их просто поднимала, складывала на некоторое время в карман. Похожу-похожу с кристаллом, подержу в руках, помну. Потом думаю: «Нет, нельзя». Выброшу. Но так хотелось увезти с собой частичку Венесуэлы. Все-таки память. И однажды с очень большой печалью в глазах призналась в этом Джоэлю. Он взять ничего, конечно же, не разрешил, но когда мы уже спустились — мне его все-таки подарил. Было очень неожиданно (улыбается).

— Что-то изменилось в тебе после этого восхождения?
— Во время всего путешествия ты отключаешься от городской суеты, от обыденности. В современном мире у нас нет времени остановиться, оглянуться назад, посмотреть и проанализировать свою жизнь. А там ты просто смотришь на звезды, любуешься природой, красотой. Заглядываешь внутрь себя. И у меня действительно произошла некая переоценка ценностей. Вспоминаю тот момент, когда находишься наверху плато, смотришь вниз и испытываешь вот это ощущение, что называется три метра над уровнем неба. Белые, воздушные, мягкие облака, будто ватные — хочется в них упасть и поплавать. Такое ощущение свободы. У меня лично абсолютно исчез страх. Я не могла надышаться, насмотреться всеми этими видами. Ты смотришь на все сверху и думаешь о том, что ты сам сюда пришел, сам преодолел этот путь. А порой было очень непросто.

 

Я для себя вынесла, что человек сам ставит для себя рамки возможного и невозможного. Я там встретила женщину, родом из Германии, которой 72 года. Она преодолела этот путь, не побоялась ни опасностей, ничего. Я вспоминаю некоторые подъемы, когда приходилось карабкаться наверх. И как она это сделала, до сих пор не могу понять! Возможности людей безграничны. В 72 года можно подняться на Рорайму! Какая старость?! Чего бояться?! Нужно уже планировать, куда будем ходить, когда нам будет под 70 (смеется).

Фото предоставлены Марией Лазаренко и Андреем Акимовым. 

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке