В шкуре археолога

Автор: Дарья Демчук , Фотограф: Виталий Чирков
29 сентября, 2014 | 1052 2

Этим летом благовещенец Алексей Житенев попробовал себя в новой роли — он целый месяц трудился волонтером на археологических раскопках в Сковородинском районе. Как определить насколько правильно питались наши предки? Что интересного можно найти на раскопе? Об этом и многом другом наш герой поведал журналу MOJO.

— Куда ездил за новым опытом?
— Раскопки проходили на территории села Албазино Сковородинского района. Ездил я с Албазинской археологической экспедицией. Чтобы попасть на место, нам было нужно получить специальные пропуска, так как село находится в приграничной русско-китайской зоне. Основную часть группы из 30 человек составляли профессиональные археологи из Курска и Москвы. Волонтеры, насколько мне известно, были только из Амурской области.

 

— Почему именно Албазино?
— Албазинский острог представляет собой особую историческую ценность, потому что он был одним из первых поселений в Амурской области. Острог подвергался атакам маньчжуров. Но, несмотря на отсутствие подкреплений и снабжения, выстоял. Так переселенцы доказали право на владение этой землей. 

— И как это — быть волонтером?
— Честно, я не имел никакого опыта в археологических делах. Учился на физика и работаю в IT-сфере. Кроме как волонтером я не мог ехать. А мне захотелось новых знаний и, конечно же, новых впечатлений. Плюс — недели, проведенные на природе, довольно хорошо сказались на моем здоровье (улыбается). 

— Понятно, что волонтер — работник за идею. Но все же, накладным ли оказалось путешествие?
— Финансовой выгоды я не искал и в эту поездку практически ничего не вложил. Был бы в плюсе даже если бы что-то пришлось купить. Меня снабдили всем, что нужно: палатка, спальные принадлежности. Я не бедствовал, но спального мешка  не хватало. Если еще раз поеду, то получше экипируюсь.

— Больше отдыхал или работал?
— Меня никто не заставлял выполнять что-либо. Все то, что я делал, было моей личной инициативой. В девять утра уходил на раскоп, в обед возвращался поесть и отдохнуть. В три часа дня шел обратно, а в восемь вечера — на ужин. Кстати, лагерь располагался на берегу Амура, который оказался достаточно холодным, с сильным течением. Но я все равно купался там раз в день. Еще в свободное время спал, читал книги и разговаривал местными жителями и археологами.

— Теперь подробнее об археологических моментах...
— Сначала мы обустраивали лагерь. Потом расконсервировали раскоп. На зиму его закрывают пленкой и засыпают землей. Далее — ставили над раскопом огромный тент. Благодаря этому мы могли работать и при мелком дожде, и в палящий зной. Если говорить непосредственно об археологической деятельности, то я промывал грунты. Это обязательная операция, так как мелкие детали вроде пуговиц, бисеринок, зерен, зубов можно пропустить, просто раскапывая землю. Это довольно просто. Берут сито, в него накладывают грунт, промывают водой, аккуратно перетирают.
 

Люди работали непосредственно на участке земли — кисточками и совочками. Меня сначала не пускали к такой работе из-за малого опыта, но потом я вплотную занялся промывкой, и стало не до того. А остальные археологи нашли несколько гробов со скелетами внутри. 

— А ты ни одного гроба не нашел?
— Нет, но нашел зерна (улыбается). Когда начали приносить землю с места погребения, пошли зубы. Они были целыми, без следов кариеса и прочих заболеваний. Это удивило. Видимо, тогда люди питались гораздо лучше, чем сейчас. Или приехали недавно и еще не успели близко познакомиться с нашей бедной фтором водой.

 

Было много находок, которые я приносил археологам, и они просто выбрасывались ими. Это почти всегда были кусочки засохшей глины или камешки. Со временем стал приносить их все меньше. И сейчас мне намного проще отличить камень от керамики.

Кстати, есть история. Ходил в магазин. На обратном пути наткнулся на местного жителя, который поинтересовался, не из археологов ли я. Узнав, что из них, отдал чугунное ядро, которое нашел в огороде. Я отнес его в лагерь. Сказали, что хорошая находка. Знаю, что ядер собрали очень даже много. И если фиксировать места, где они были найдены, то можно воссоздать картину боевых действий. Вообще, взаимодействие с местным населением является неотъемлемой частью археологии.

— А на память что себе оставил?
— Взял ноздреватый камень, который принял за точильный. Он был найден при промывке грунта, но оказался просто куском породы.

— Еще раз поедешь, если выдастся такая возможность?
— Обязательно! И также волонтером. Желания профессионально заниматься археологией у меня не появилось. Археология, конечно, помогает восстанавливать исторические события и факты. Но мне больше нравится решать проблемы, которые ставит физика. 

 
Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке