«Я осознал, что это конец»

Автор: Инна Вальде
22 июня | 3888 0

Сегодняшние герои MOJO в разное время попадали в ДТП. Но эти происшествия вряд ли можно охарактеризовать привычным словом «авария». Один из парней тонул в машине, другой перевернулся на трассе, третий находился в поезде, который сошел с рельсов, а девушку и вовсе сбила карета скорой помощи. О том, как это было и как повлияло на дальнейшую жизнь, они и поделились с нашим журналом.

Антон Сильвоник

— Мне тогда было 16 лет, я еще учился в школе в своем родном поселке Огорон в Зейском районе. Это случилось 29 июня 2007 года. В тот жаркий день моя семья поехала на озеро. Я был там же, но отдыхал с друзьями.

Когда все накупались и стали собираться домой, мы с одним из родственников (не хочу говорить, с кем именно) пошли к «Ниве». За нами побежали моя двоюродная сестра и брат. Им было по три года и они очень любили кататься на машине. Мы все сели в нее. В момент разворота водитель слишком близко подъехал к крутому склону, и машина встала капотом вниз. Тормоза не помогли — «Нива» постепенно съехала в воду. 

Хорошо помню, как через щели вода набиралась в салон. У меня на руках был брат, сестра — на заднем сидении. Я видел в лобовое стекло, что с противоположного берега к нам плыли мои друзья. Мы решили, что отдадим им детей через стекло или двери, а потом выберемся сами. 

Но вдруг водитель попытался выплыть с ребенком со своей стороны. Для меня это стало большой неожиданностью. Помню, взглянул налево, а там — открытая дверь и вода заполняет салон. Переднюю часть салона моментально затопило. Я вместе с братом бросился назад к сестре. Воздух оставался в углу между крышей и дверцей багажника. Двумя руками я зажал детей и вместе с ними попытался дотянуться до последних глотков воздуха. Удалось сделать неполный вдох, и мутная вода полностью наполнила салон. Не было видно ничего. В машине плавали чехлы, какие-то детали. Я на ощупь поплыл к той двери, которая была открыта, но она уже закрылась. Тогда я вновь поплыл к багажнику. Стучал по стеклу, но без толку. Прошло минуты две. 

После неудачных попыток разбить стекло багажника, я четко осознал — это конец. Страха уже не было. Как не было этого ощущения «вся жизнь перед глазами прошла». Мне просто было очень больно. Очень сильные колющие ощущения в легких. Я ждал, когда потеряю сознание, чтобы избавиться от боли. Чтобы быстрее отключиться, я попробовал вдохнуть воду в себя. Но закашлялся и выпустил все остатки воздуха. 

Не знаю почему, но я развернулся и поплыл к своему пассажирскому месту и нащупал чью-то лодыжку. Оказалось, что машина уже ушла на дно. С моей стороны стекло было приоткрыто чуть меньше, чем наполовину. И на это стекло встал мой друг Артем. Я схватил его за лодыжку и через секунду он достал меня за руку через окно наружу. 

Первое, что я увидел, — три моих товарища и один из родственников плавают рядом. Кто-то стоит на крыше утонувшей машины по пояс в воде. Глубина была метра 2-2,5. Меня выбросили на берег. Я ничего не делал, просто сидел на глине. Минуты через 3-4 Артем достал моего брата. Он был без сознания. Кто-то начал делать ему искусственное дыхание. Через какое-то время у него вышла вода из легких, он заплакал. Дольше всех под водой была сестра. Минут десять, наверное. Я потерял тогда счет времени. Каким-то немыслимым образом удалось открыть багажник под водой и достать ее. Очень долго реанимировали, но спасли. Все остались живы и здоровы.

Это сейчас можно спокойно рассуждать о том, что можно было сделать. А тогда был такой стресс, какого я ранее не испытывал. Это даже не страх был. Не знаю, с чем сравнить.

Я потом только осознал все, что этому предшествовало. Мой брат всегда очень любил, когда мы ездили отдыхать на водоемы. Но именно в этот день он плакал и очень не хотел никуда ехать. Я туда приехал позже, чем родные. Мы ехали с друзьями на нескольких мотоциклах. Я — в коляске. По пути мы застряли. Именно коляска со мной наполовину утонула в луже (дороги там и сейчас отвратительные). Какие-то знаки или просто совпадения? Не знаю.

У меня голова болела дней пять. И все. Дети серьезных последствий тоже не ощутили. Брат и сестра некоторое время боялись садиться в любую машину. Брат до сих пор помнит, как это было. Не в подробностях, конечно, но в целом. Ему сейчас тринадцать лет. Машину мы вытаскивали до позднего вечера. Достали с помощью грузовой техники и довезли до поселка, где ее починили. До сих пор на ней в лес за грибами и ягодами ездим.

Виновный был в стрессовом состоянии. Хотел спасти ребенка. Потом я понял, что это был безрассудный поступок — выпрыгнуть из тонущей машины. Он был продиктован, скорее, инстинктами, чем здравым смыслом. Люди по-разному ведут себя в таких ситуациях. Никогда не знаешь, как поведешь себя ты. Вскоре я посмотрел на произошедшее с его стороны. Претензий у меня к нему больше не было.

Я на следующий день обдумывал эту ситуацию. Вспоминал, как хотел потерять сознание, как четко понимал, что это конец жизни. И тогда понял, что это не просто так, что дан второй шанс. Жизнь одна, и она может оборваться в любой момент. Значит, нужно достигать своих целей здесь и сейчас, не откладывая на потом. Я в те дни добивался внимания девушки. Решил непременно ее добиться. Теперь она моя жена. На днях нашим отношениям будет десять лет. 

Кстати, через два года я еще в одну аварию попал — перевернулся на крышу на УАЗе, опять же пассажиром. Но тогда пострадала только техника. Но это еще раз убедило меня в своем отношении к жизни и своим целям. 

Я всю жизнь буду благодарен своим друзьям и особенно Артему. Сейчас он работает в полиции в Зее.

Игорь Агеенко

— 26 июня 2015 года мы поехали на космодром — там мне нужно было сделать ночные кадры «Восточного». Мой оператор и водитель ехали впереди на рабочей машине, я — сзади, на своей. Двигались мы по Свободненской трассе. Хоть она и считается одной из самых опасных в регионе, ехать по ней гораздо быстрее, чем через Белогорск. Я знал ее лишь как пассажир, а как водитель там ехал впервые. Поэтому места, где нужно сбрасывать скорость, и опасные повороты, были мне неведомы. 

За пару километров до села Москвитино есть участок, где дорога не только резко уходит влево, но и вниз. Там я и поймал правым колесом «бровку» (гравийное покрытие) на скорости 90 км/ч. Опытные водители знают, что в таком случае нужно, не сбавляя скорости, плавно вывернуть руль, и, только выехав на трассу всеми колесами, плавно затормозить. Мои инстинкты оказались сильнее: я резко нажал на тормоз. Мой «Ист» дважды перевернулся через капот на проезжей части и встал (спасибо, что на колеса) в кювете против моего направления движения. Если бы не ремень безопасности или если бы кто-то двигался по «встречке» — был бы полный фарш. Самое обидное, что о «бровке» я знал. Через пару минут после переворота я вспомнил это занятие. Но одно дело теория и совсем другое — доля секунды на то, чтобы вспомнить ее и не дать воли инстинктам. 

В тот момент события в голове крутились как мультик. Первая мысль после переворота: «Блин, теперь съемку просрем». А согласования на нее мы ждали долго.

Ко мне на помощь подоспела моя группа — оператор Павел Падалко и водитель Анатолий Митрофанов. Они помогли вылезти, прийти в себя, промыть перекисью и замотать локоть, собрать вещи. Машина оставалась на ходу. Я собрал остатки бампера и зеркал, затолкал все это в авто и продолжил путь. Адреналин скрывал боль от ушибов и разорванного стеклами до мяса локтя. 

Уже на месте глава района разрешил поставить разбитую машину к себе на базу. Я пересел в рабочий транспорт, и мы поехали на космодром. Уже на «Восточном» медики достали стекла и краску из правого локтя, замотали руку. А я, наглотавшись «Кетанова», пошел работать. 

Итоги? Разбитый в хлам локоть и чуть посеченная осколками спина. Плюс 120 тысяч рублей на ремонт машины, которую делали 3,5 месяца.

После этой аварии я стал иначе относиться к скорости. Сами помните про «тише едешь...». Лишний раз доказывать кому-то что-то за рулем, даже самому себе, уже не стану. Разве что на автодроме на спорткарах. 

Тогда мой водительский стаж составлял всего 9 месяцев. Права я получил в 28 лет, поэтому многие важные для водителя вещи начал понимать поздно: мозг менее гибкий, следовательно, сложнее воспринимаются «водительские истины» и вещи, которые должны быть в подкорке уже к 20 годам. Именно поэтому своих детей учить вождению я буду лет с 6-7. 

Я рос без отца. Главная особенность такой жизни — некому подсказать и научить ребенка некоторым важным вещам. Вождение — одна из них. У мужчины взгляд более холодный и прагматичный, у женщины — эмоциональный. В комплексе они дают ребенку то, на чем он может делать правильные выводы.

Евгения Кудак

— Когда это случилось в одном из поселков нашей области, мне было 10 лет. Зимой мы с сестрой шли из магазина по площади. По ней проезд запрещен, но экстренным службам можно было ездить через нее на вызовы, чтобы сокращать путь. Но экстренные службы пользовались этой дорогой всегда. Не важно — вызов это или нет.

Водитель скорой помощи ехал не на вызов с сиреной, а на обед. Я услышала его сигнал и, не оборачиваясь, перебежала на вторую половину дороги и получила удар. Мне повезло, что была зима, — откинуло в сугроб. Приземление оказалось мягким.

Так как то была машина скорой помощи, меня тут же подняли, погрузили в нее и отвезли в больницу. Сильно кружилась голова, я паниковала. Сестра поехала со мной, успокаивала меня. Я отделалась испугом, сотрясением, ушибами и шейным вывихом.

Фобия осталось до сих пор. Нет, я не боюсь машин скорой помощи, так как работаю врачом. А вот переходить дорогу на нерегулируемом перекрестке или в неположенном месте, когда мчится поток машин, не могу. Либо иду до светофора/зебры, либо жду, пока дорога станет пустой. Полезная фобия (смеется).

После этого случая машины экстренных служб не пользуются той дорогой без надобности.

Дмитрий Давиденко

В апреле 2014 года друг пригласил к себе на свадьбу в Пекин. Поехал я со своей девушкой на скоростном поезде по маршруту Хэйхэ-Харбин, Харбин-Пекин. Несколько раз так уже ездил. В купе с нами ехали два китайца, с которыми мы болтали. Знаю немного китайский язык. Особенно хорошо им владею, когда выпью пару бутылок «Харбина» (смеется).

Ночью я несколько раз просыпался от вибрации вагона. Ничего странного. Их «КитЖД» от наших «РЖД» по комфорту не отличаются. Тем более, в северных провинциях. Но сила вибрация все росла. И поезд начал на полном ходу крениться все сильнее и сильнее. Думал, выправится, но нет. На меня все полетело со стола. В том числе и термос с горячей водой (у них в купе такие стоят). 

И вжух, все произошло. Вокруг темнота — это случилось между 4 и 5 часами ночи. Полная дезориентация. Мы были целы, но на нас что-то капало. Потом уже поняли, что китайцу рассекло бровь, и на нас текла его кровь.

 

Я подсветил телефоном купе. Окно в нем стало полом, а дверь — потолком. Выбросили свои вещи из купе и стали ползти через верх по узкому коридору вагона. Боялись, что он загорится, и мы не успеем выбраться. Помогали по пути китайцам выбираться и протаскивать вещи. Добравшись до тамбура, пролезли в маленький проем и оказались снаружи. 

На улице светало, а я смотрел на все это безумие. Вещи вроде на месте, только телефон с китайской симкой остался в вагоне. Но возвращаться за ним я даже и не думал.

Быстро приехали какие-то китайские службы. Раненых отводили направо, остальных — налево, в последние вагоны, которые не сошли с рельсов.

Китайцы не волновались, будто это у них происходит каждые выходные. У нас в России все бы уже кричали и паниковали.

Я взял телефон у китайца и позвонил в Пекин другу, чтобы тот не волновался, если вдруг увидит новости. Хотя в Китае такие вещи особо не освещают в СМИ. У них всегда все хорошо. Причину схода поезда так и не огласили. Просто железная дорога была сделана по-китайски (улыбается).

Отцепили целые вагоны. Подъехал локомотив и отбуксировал нас на какую-то станцию, где уже ждали большие автобусы, чтобы довезти до Харбина. С нас еще и взяли по 100 юаней. Слов не было — одни китайские маты. А нам ведь еще нужно было успеть на другой поезд в Харбине. Прибыв туда, мы сели на такси и доехали до нужного вокзала. Успели на скоростной поезд до Пекина.

Там нас встретили. Мы погуляли на мальчишнике и сыграли клевую свадьбу. Вернулись тем же маршрутом, но в поезде не спали. Фобия была. Осталась ли сейчас? Не могу сказать — надо ехать в Пекин (смеется).

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl + Enter
Закрыть
Отправить сообщение об ошибке